Во время работы в «Tokyo Ad» у него было ощущение, что он умер: дни — один за другим — проходили в суперсовременном, чересчур ярко освещенном офисе, где все были одеты по последней моде и занимались непыльной работой. А сейчас он, наверное, являет собой странное противоречие — человек, решивший умереть, сидит, потягивает коньяк и, наплевав на смерть, что-то еще ожидает от будущего.
Можно оценить мою жизнь в двести тысяч или в триста — разницы никакой. Деньги движут миром, только когда ты жив.
В профиль она выглядела очень привлекательно, носик с горбинкой был как точеный. Женщины с безвольно опущенными носами наводили на Ханио тоску, но к носу этой девушки претензий быть не могло.
Ты ошибаешься, она не ненавидит тебя и твоё семейство, во всяком случае, не больше, чем весь остальной род человеческий. Я слышал от её дворецкого, что бабуля решила прогуляться как-то в полнолуние по лесу. Уж не знаю, зачем, видимо, чтобы нечисти жизнь мёдом не казалась. По слухам, три оборотня от неё сбежали, им повезло, они быстро бегали. Две мавки развоплотились, а озёрная дева утопилась.
Не переживай, человек, мы из тебя всё равно дракона сделаем!
Если мир трансформируется в нечто значимое, у кого-то может возникнуть мысль: а стоит ли жалеть о смерти? Другие могут подумать: раз мир не имеет смысла, чего тогда хвататься за жизнь? В какой точке сходятся эти два подхода? Что касается Ханио, то для него обе эти дорожки вели к одному и тому же — к смерти.
— Потому что людям всегда нужно кого-то не любить? — предположила я. — Красным — белых, белым — черных, чёрным — оранжевых, а тем — малиновых. Это сплачивает общество перед лицом созданного из ничего врага и позволяет переключить внимание с внутренних конфликтов на внешние.
Иногда надо бросать всякое добро в воду. Как древний философ заповедовал. Или святой, не помню. Трупы врагов, например. А то как они мимо тебя проплывут, если ты сам их туда не спихнёшь?
Никто не делает другим людям гадости просто из любви к искусству, всегда за этим стоит боль.
Когда ты пытаешься быть для всех одинаково хорошей — то и люди вокруг тебя собираются те, кому нравятся такие вот вежливые, приличные и никакие. Не твои люди. Потому что по-настоящему твоим нравится совсем другое. То, что ты прячешь. Зачем тебе те, кому нравится твоя вежливая маска, а не ты?
Мальчики никогда не взрослеют, только игрушки становятся дороже и опасней.
... и по итого получился образ не девочки, а этакой хрупкой вазочки. Правда с характером погребальной урны, но это уже детали.
- Магия - дура, булыжник - молодец.
Верность невозможно купить. Если она продаётся, то какая же это верность?
Невозможно предать того, кто тебе не верит.
... найти подход нельзя только к совершенному дураку и то, исключительно потому, что неохота опускаться до его уровня.
Словами иногда можно сделать много, очень много! Они могут убить, когда ты слаб, ждёшь помощи, поддержки, а вместо этого получаешь жестокие или безразличные слова. А могут и спасти, привязывая, удерживая утекающую между пальцев жизнь крепче любых канатов и цепей.
Это редкость вообще-то, когда два человека могут комфортно молчать друг с другом, не испытывая при этом желания говорить просто для колебания воздуха.
Где-то между «я сейчас разрыдаюсь» и «если этот человек скажет прыгнуть в окно – я спрошу, из какого лучше».
Бывает такое, что человек тебе всего ничего сказал, а уже понятно, что свой!
Они познают его гнев. Но не здесь. Не сейчас. Отец учил его не кормить ярость, а жалить лишь один раз, но быстро и смертельно.
...можно быть хоть тысячу раз обладателем счастливой подковы и волшебного котелка, но пока ты не прибьёшь подкову себе на ногу и не станешь варить в этом самом котелке зелья денно и нощно, развивая свои умения, успеха тебе не видать.
Никто не станет мстить поверженной вейре, если выгода не превышает затрат. Чтобы возбудить великую ненависть, нужно нанести великую утрату.
Я-то втайне надеялся, что второй ранг обеспечит работу, которая мне всегда нравилась: интеллектуально переиграть противника, вычислить его хитроумные планы и распутать сложнейшие схемы, а не… вот это всё! В итоге я гоняюсь по улицам города за полумаргинальными оборотнями-пожарными, дерусь с волками, спасаю девиц и слежу за чужими жёнами и их юными любовниками. Романтика профессии, мать вашу! И кто придумал, что частный детектив занимается исключительно умственным трудом? Ага, и обязательно у камина с хрустальным бокалом в руках и помощником, с восторгом внимающим умным речам.
Удача - та еще ветреная кокетка.