- Я думал про Ваши средства...
-Ты не путай личный кошель с общим.
Бумага все стерпит, даже самое бессовестное вранье.
Порой страх делает людей хуже, чем они есть.
Надо было обсудить многое. Но так не хотелось говорить. Было лишь одно желание — прижаться друг к другу и наслаждаться теплом. Слова подождут. Слова, как оказалось, значат меньше, чем взгляды, касания. Можно солгать, произнося слова, но прикосновения или поцелуи никогда не солгут.
Невинности он меня лишил.Душевной.
Говорят, самые красивые дети рождаются от мужчин которых любишь. Я носила в себе красавчика.
Лучше иметь и потерять, чем никогда не иметь – тот, кто это сказал, верно, не ведал потерь.
.Любовь вовсе не никчемная. Она может быть безжалостной, сумасшедшей и чудесной одновременно. Любить тяжело...но это единственное, что имеет значение.
– Я пытался, но у меня не вышло. Наверное, чтобы любить, нужно иметь сердце, а его-то у меня и нет.
– Мы все совершаем ошибки, – сказал Люцианос. – Но опасны не они. Опасно то, что они с нами делают.
– Что же это?
– Они заставляют нас поверить в то, что ничего уже не исправить. Они лишают нас надежды. Они вынуждают нас сдаться.
Едреные кочерыжки… — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает ледяная струйка осознания.
Святые панталоны... — выдохнула, уставившись на открывшуюся передо мной картину.
Там, где нет любви, нет семьи.
Сберегайте, девчонки, силы.
Запасайте, как сухари.
Да, запасайте силы, все силы души. Запасайте силы, как сухари в долгий путь. Запасайте силы, они нужны для всего — для жизни и смерти. Для счастья. И для горя. И для любви.
— Мне нельзя умирать, — сказала она однажды, — у меня мальчишки.
— Не надо об этом, — ответила Саша.
— Я знаю. Я просто так. Да я и не хочу!
— Это и есть главное: не хотеть!
Хуго и так не собирался рвать её на части ради собственного эго или желания владеть этой женщиной единолично.
Он принимал её целиком, со всеми её связями, со всеми её выборами, как принимают неизбежное, как принимают часть своего мира и своей сущности.
Она быстро поняла, что мне плохо и тошно, очень прямо обо всем расспросила и стала меня лечить: «Если вам плохо — работайте. Нельзя ждать, чтоб крыша свалилась на голову». — «Мне уже свалилась», — отвечаю. А она опять: «Нельзя глохнуть, если несчастье. Умирай, погибай, а душа пускай будет жива». ... «... У меня муж погиб, я хотела умереть, но живу ведь?» «Так ведь и я живу». — «Нет, — говорит, — вы не живете, вы оглохли. Вам все стало все равно. Саша говорит: это самое худшее, если становится все равно. А главное, надо, чтоб душа была живая».
Иногда люди ведут себя не слишком достойно, если думают, что их нельзя увидеть.
— А мне этот тип кажется довольно искренним. Он такой… ошарашенный.
— Если ты кого-нибудь пристукнешь, тоже некоторое время будешь ошарашенным, уверяю тебя.
— Ну, это с непривычки, — пробурчал тот. — Думаю, трупу к десятому нервишки наверняка закалятся.
Нет, классная эта штука — горы! И начинаю понимать тэру Урсулу с её любовью к путешествиям! Новые места! Новые люди! Новые твари!
И впечатления.
В том числе у тварей.
... да, непросто из человека готовность к подвигу выбить.
Хорошо мне задним умом думается. Я вообще в нем крепка.
Время было другое. Мы быстро взрослели. А кто не повзрослел, так молодым и остался. Навсегда.
Марк вновь прав. Чертовски прав. Никому сейчас в нашем мире нет дела до того, есть у тебя сердце или ты черствый ломтик хлебушка. Всем глубоко плевать на тебя и твои душевные страдания. Люди утратили навык сострадания, теперь каждый сам за себя.
Никогда не была согласна с фразой: "Меньше знаешь, лучше спишь". Пусть лучше у меня будет бессонница, чем рога до потолка.