Иногда даешь человеку шанс, а потом понимаешь , что в морду ему надо было дать ..,а не шанс.
Первый брак - победа страсти над проницательностью , второй - победа надежды над опытом ...
Вот не знаю, как оборотни, а я вампиров даже жалела. Это в фильмах и книгах все романтичненько и готичненько, а на самом деле — генетическая аномалия, закрепившаяся в ДНК и передаваемая по наследству.
— Это мой первый бывший муж.
Пару минут Юра пытался уложить эти сведения в привычную картину мира. Судя по всему, не получилось.
— Но это же вампир!
— Мужиком он от этого быть не перестал.
Неужто дыры в асфальте латают?! Надо же, в теплую и сухую погоду, а не как обычно — в декабре под снежком. Чудеса…
Юра резко поднял голову и попытался прожечь неприязненным взглядом. Прожигалась я плохо, поэтому парень, поджав губы, отвернулся, чем совершенно не впечатлил.
Что полностью замять дело не выйдет, я уже поняла, Леше два дня назад дали новое звание - подполковник. Если учесть, что до этого он был полковником, достижение сомнительное.
Что там со стажером?
- Сидит. Ну, в смысле - сидит за столом и работает, - пришлось подойти к стеклянной стене, раздвинуть опущенные ныне жалюзи и выглянуть. Все правильно, Юра склонился над бумажками, сосредоточенно их перебирал, поджимал губы и хмурил брови. Я тоже так делаю, когда пытаюсь создать видимость напряженного труда. Интересно, чем он на самом деле занят?
- А ведьмы действительно могут левитировать, только для этого не обязательно загонять занозы в зад. Точно так же, как и вы не начинаете корчиться, обрастая мехом, при попадании на кожу лунного света. В каждой городской легенде есть доля правды, но в том и дело, что только доля. Если хочешь работать в нашем отделе, придется научиться принимать и уважать окружающих вне зависимости от их пищевого рациона, видовой принадлежности, цвета кожи и сексуальных предпочтений. - Я не гомофоб! - Оно и заметно. Твоя девушка из ваших? - судя по недовольно поджатым губам, нет. - Значит, оперируя твоими понятиями, ты спишь с зоофилкой. - Она обо мне ничего не знает. - Если тебе от этого будет легче, то ладно - ты спишь с латентной зоофилкой.
Ладно, спасибо и на том, — я поднялась, Юра тоже мгновенно оказался на ногах. Понять его вполне можно, все-таки и для меня тут запах густоват, что уж говорить про бедного оборотня. ... — А давайте съездим ещё раз на кладбище, — Юра остановился сразу за подъездной дверью, с удовольствием вдохнув свежие выхлопные газы.
— А ты тоже погадать хочешь, сердешный? — гадалка заинтересованно сверкнула взглядом на парня. — У меня сегодня скидка пятьдесят процентов, давай, не теряйся. — Спасибо, не надо, я и так знаю, что меня ждет казенный дом. Я ж отчет по свидетельским показаниям не доделал, вернемся, буду в отделении сидеть до вечера, — это он пояснил уже мне.
Идея о проведении каких-то мегаритуалов по обретению силы или тайном капище не выдерживает никакой критики. Просто потому, что они были бы бессмысленны. В смысле, ритуалы. Поклонение же древнему божеству и вовсе за гранью бреда хотя бы потому, что ничего не даст. Не появится над тобой благодатная длань, осыпающая манной и пряниками, единственное, что заработает усердный неофит, так это насморк — в склепе должно быть сыровато.
Судя по всему, пришли мы в жилую комнату, во всяком случае, в тусклом свете от занавешенного окна смогла рассмотреть кровать. Это меня сейчас злостно совращать будут, что ли?
— Что ведьмы вашего рода отдают за пользование силой?
Лучше бы совращал.
Ответить я не успела, дверь распахнулась и на пороге появилась Афродита. Не в пене морской, а с подносом, но тоже впечатляет.
В течение следующих пары дней я ощутила себя почившим генсеком – вся в цветах, а мимо идут экскурсии.
Стажера настолько очевидно распирало от вопросов, что я решила сжалиться над несчастным:
- Это мой первый бывший муж.
Свинья - это не только год рождения, но и сама моя суть.
— Вы, капитан Чейн, вероятно, этого и сами пока не заметили — что не удивительно, ибо оценить вкус борща, варясь в кастрюле, сложновато.
Наслаждение накатывает как штурмовая волна ОМОНа, внезапно и неотвратимо.
— Дамир Артурович, — выдыхаю я. — Это… статья. Использование служебного положения в личных целях.
— Готов понести высшую меру наказания, лейтенант, — его губы обжигают моё плечо, спускаясь к основанию шеи и он бесстыдно вдыхает мой аромат. — Сразу после того, как мы закончим наш следственный эксперимент.
— Какой ещё экс… — договорить я не успеваю...
— Дамир, — я острым ноготком провожу по его загорелой груди, чувствуя, как между нами искрит воздух. — А если… если я не справлюсь с таким напором? У вас там… реально тяжёлая артиллерия.
— Дамир Артурович… — я пытаюсь найти в себе остатки лейтенантской гордости, но получается только сдавленный выдох. — У вас… э-э… табельное оружие явно не по уставу. Слишком крупный калибр.
Он хищно ухмыляется, и в этом взгляде я читаю приговор: помилования точно не будет.
Мой внутренний полицейский радар окончательно выходит из строя и подаёт сигналы бедствия. Вместо того чтобы зачитать майору Басаеву его права, потребовать адвоката и отстраниться, я просто тихо скулю, когда он плавно опускается на колени прямо на скрипучий пол между моих раздвинутых ног. Пыльное покрывало окончательно летит куда-то в сторону, к чёрту всю эту маскировку!
Гора мышц, лёгкая небритость, о которую при желании можно точить табельное оружие, и взгляд карих глаз, от которого хотелось немедленно написать явку с повинной.
Такие люди не любят проигрывать и не умеют. Да они и не проигрывают. Потому что стоит им только оказаться в проигрышной позиции, как они немедленно меняют правила игры. Ты сидишь, как дурак, с козырями, а они начинают швыряться в тебя шахматными фигурами.