С чего бы им быть убедительными, придуманным людям и их придуманным страстям? Кому нужно читать эти сказочки, когда жизнь бывает куда более захватывающей, чем любой роман? Жаль, что про жизнь рассказать нельзя.
В той среде, где вырос Артем, горе выглядело иначе. Оно могло быть тихим, затаенным, с перебиранием рубашек отца в неприкасаемом ящике комода. Или громким, истеричным, с попыткой кинуться в разрытую могилу, куда только что опустили гроб с телом брата, погибшего в Чечне. Но такого величественно-театрального горя Артем раньше не встречал.
Понимаете, сейчас на эстраде много артистов и их публика с трудом различает по лицам и именам. А тогда на экране появлялись личности. Так вот, из всех певцов моего поколения Агдавлетов был самым ярким. Самым искренним. Самым пронзительным.
Как странно, когда они вместе стояли на сцене, казалось, что темпераменты в их семье идеально совпадают – страсть плескалась в каждом его аккорде, в каждой взятой ею ноте. А здесь, в домашних декорациях, она была слишком звонкой, слишком шумной на фоне мрачного, застывшего в кресле супруга.
Конфузиться целым коллективом не так паршиво, как лично: позор делится на всех в равных долях.
Я не позволю ему насмехаться над своим горем. Я свое горе буду лелеять. А позже закрою мягкую, бархатную шкатулку на семь замков так, чтобы никто больше никогда не увидел.
– Никто не сделал ни одной ставки! Папа из жалости купил комплект, – всхлипывала расстроенная леди.
– Просто он к тебе очень хорошо относится, – уверила ее подружка.
Сразу видно, что подружка не лучшая, а заклятая.
– И жениха подобрал престарелого, чтобы ты с ним долго не мучилась, – с охотой добавила другая (на нее даже никто не зашикал). – Видишь, какой заботливый!
Роскошь всегда смывала налет провинциальности.
Я шесть лет прожила в пансионе для благородных девиц, и в некоторых девицах из благородного была только фамилия.
– Вы же не собираетесь выкупить зверя?
– Нет, господин Торн.
– Спасибо.
– Я собираюсь спасти ему жизнь с помощью ваших денег.
– В моем доме белок не будет!
– Вы сделаете мне свадебный подарок.
– Когда мы приедем в гости в Энтил, ни в коем случае не ешьте теткин пирог. Он несъедобный, тем и знаменит. Но обычно гости не хотят показаться неблагодарными и нахваливают, как не в себе. Не уподобляйтесь этим трусливым людям!
Недосягаемое всегда выглядит более ценным.
Силы уходят легко, возвращаются долго.
Одной любовью сыт не будешь. Да и проходит она без уважения и совместных стремлений достаточно быстро.
– Вас всех найдут и убьют! Не доживете до Нового года!
– Сообщи, когда в продажу поступит сборник твоих пустых угроз. Автомат на стол!
Вина разрушает и подрывает собственные опоры, блокирует путь к развитию и удовольствию. Нам важно уметь прощать, в том числе самих себя. Потому что есть вещи, которые не изменить.
лучший способ не думать о прошлых ошибках — это думать о будущем. Пока мы копаемся, корим и изъедаем себя — мы не движемся вперёд. Прошлого не исправить и не изменить. Важно осознать, что эта ошибка была критической, и не допустить повторения.
Держи около себя хотя бы одного человека, который может сказать тебе правду в лицо без страха. У него должны быть такие качества, которых никогда не будет у тебя. Ты будешь тянуться к свету, а он не даст упасть тебе во тьму
Человеку нужен человек, а если такового рядом нет, то можно и собаку.
— Запомни — когда мужики играют в свои мужские игры, единственное, что умного может сделать баба это молчать!
Говорить правду было намного легче, чем её слушать, как оказалось.
Знаешь, как понять, что твои друзья постарели? Стоит вам встретиться, они только и делают, что вспоминают старые байки по сто пятому кругу, говорят о прошлом и как там было хорошо. Сворачивай с ними общение побыстрее. У этих стариков, сколько бы им ни было лет, нет будущего, поэтому они застряли в прошлом. Тем более не общайся с ними, если они пытаются выжать из вашего общего прошлого какую-то выгоду
Вся моя жизнь – одна сплошная борьба. Я не готов устраивать поле боя еще и в отношениях со своей девушкой.
Некоторые люди считают, что самое страшное наказание для человека это смерть. Я так не думаю. Как по мне, так лучше оставить человеку жизнь, в наказание за деяние, пусть живёт в страхе, ищет опасность за каждым углом. Так ты оставляешь себе возможность стать той самой опасностью, и ударить неожиданно, когда человек меньше всего этого ожидает. Вот это будет наказание, а, может, со временем сам передумаешь, остынешь
Можно было даже сказать, что Филин страдал болезнью врачей и спасателей. Контроль над жизнью и смертью людей опьяняет.