Цитаты
912
«Какой‑то французский философ сказал: „На память свою жалуется всякий, на ум — никто“».
Волнующее повествование о простой светлой русской женщине, одной из тех, на которых держится мир. Прожив непростую жизнь, героиня всегда верила во всепобеждающую силу любви и сама, словно светясь добротой, верой, надеждой, не задумываясь, всю себя отдавала людям. Большая любовь как заслуженная награда пришла к Верочке Ларичевой тогда, когда она уж и надеяться перестала...
«Не понимаю, — взрывалась Вика, — почему „прибрать“ — значит положить вещи так, чтобы их края были параллельны?»
Волнующее повествование о простой светлой русской женщине, одной из тех, на которых держится мир. Прожив непростую жизнь, героиня всегда верила во всепобеждающую силу любви и сама, словно светясь добротой, верой, надеждой, не задумываясь, всю себя отдавала людям. Большая любовь как заслуженная награда пришла к Верочке Ларичевой тогда, когда она уж и надеяться перестала...
«Никому нет дела до твоих сложностей — каждому хватает своих».
Волнующее повествование о простой светлой русской женщине, одной из тех, на которых держится мир. Прожив непростую жизнь, героиня всегда верила во всепобеждающую силу любви и сама, словно светясь добротой, верой, надеждой, не задумываясь, всю себя отдавала людям. Большая любовь как заслуженная награда пришла к Верочке Ларичевой тогда, когда она уж и надеяться перестала...
Таинственные сокровища сводят мужиков с ума похлеще чем дамские прелести.
Кажется, в жизни уже случилось всё, и ждать от нее каких-то роялей в кустах не стоит. Но она ведь такая затейница! Сначала преподносит сюрприз в виде любовницы мужа, которая ко всему прочему, является хозяйкой бюро ритуальных услуг. А потом и вовсе заносит обеих в совершенно чужой мир. В нем все незнакомо и непонятно, родственники хотят извести, и единственное спасение попаданок - проклятое место. Но иногда то, что является проклятьем для одних, становится настоящим спасением для других. Тайны,...
Впереди новые события, новая интрига, равной которой ещё не было, множество разных других событий… И, наверное, именно это и называется – жизнь!
На что готов тот, кто ненавидит тебя всеми фибрами несуществующей души? Ответ прост: на всё. На ложь, предательство, шантаж и даже убийство, ибо нет врага - нет проблемы. И, пожалуй, единственное, что сложно просчитать в такой ситуации - это непостижимую, кривую женскую логику. Ведь там, где замешаны женщины, особенно ведьмы, нет и не может быть места никаким долгоиграющим планам. Жизнь Антона Широкова, и до того достаточно бурная, превращается в нескончаемую череду необъяснимых событий. При...
«Жизнь уходила на то, чтобы на неё зарабатывать».
От издателя "В смешном, нежном, трагичном и изящно построенном романе Джонатана Сафрана Фоера "Жутко громко и запредельно близко" есть озорство и живость безудержного детского воображения и одновременно пронзительная детская боль. Фоеровскому Оскару Шеллу всего девять, но ему уже довелось столкнуться с катастрофами современности и доказать свою неповторимость". Синтия Озик "Второй роман Джонатана Сафрана Фоера оправдывает все возлагавшиеся на него надежды. В нем есть амбиция, виртуозность...
«Сколько людей проходит через твою жизнь! Сотни тысяч людей! Надо держать дверь открытой, чтобы они могли войти! Но это значит, что они могут в любую минуту выйти!».
От издателя "В смешном, нежном, трагичном и изящно построенном романе Джонатана Сафрана Фоера "Жутко громко и запредельно близко" есть озорство и живость безудержного детского воображения и одновременно пронзительная детская боль. Фоеровскому Оскару Шеллу всего девять, но ему уже довелось столкнуться с катастрофами современности и доказать свою неповторимость". Синтия Озик "Второй роман Джонатана Сафрана Фоера оправдывает все возлагавшиеся на него надежды. В нем есть амбиция, виртуозность...
«В этом трагедия любви, сильнее всего любишь в разлуке».
От издателя "В смешном, нежном, трагичном и изящно построенном романе Джонатана Сафрана Фоера "Жутко громко и запредельно близко" есть озорство и живость безудержного детского воображения и одновременно пронзительная детская боль. Фоеровскому Оскару Шеллу всего девять, но ему уже довелось столкнуться с катастрофами современности и доказать свою неповторимость". Синтия Озик "Второй роман Джонатана Сафрана Фоера оправдывает все возлагавшиеся на него надежды. В нем есть амбиция, виртуозность...
«Конец страданий не оправдывает страданий, потому-то у страданий и не бывает конца».
От издателя "В смешном, нежном, трагичном и изящно построенном романе Джонатана Сафрана Фоера "Жутко громко и запредельно близко" есть озорство и живость безудержного детского воображения и одновременно пронзительная детская боль. Фоеровскому Оскару Шеллу всего девять, но ему уже довелось столкнуться с катастрофами современности и доказать свою неповторимость". Синтия Озик "Второй роман Джонатана Сафрана Фоера оправдывает все возлагавшиеся на него надежды. В нем есть амбиция, виртуозность...
«Но, знаешь, если сравнивать влюблённость с погружением в море, то я не захожу дальше того, когда вода мне по пояс. А любовь настоящая, любовь, за которую умирают, любовь, ради которой живут, начинается там, где ты уже не достаёшь стопами до дна».
Йенни мечтает стать режиссером. Каждый момент своей жизни она может запечатлеть в памяти словно кадр из кино. Но сейчас главный герой ее «фильма» – одноклассник по имени Аксель, на которого повесили ярлык беззаботного красавчика. Однако за надтреснутой маской жизнерадостного парня скрывается глубокая печаль. Если бы жизнь можно было охарактеризовать жанром кино, Аксель окрестил бы свою трагедией. Когда всё вокруг – семья, мечты – рушится, единственная надежда на спасение – любовь. Сильная,...
«Она думала о том, как мало порою бывает просто любить кого‑то. Ведь в моменты, подобные этому, какой сильной бы ни была твоя любовь, её всё равно недостаточно. Её всегда недостаточно».
Йенни мечтает стать режиссером. Каждый момент своей жизни она может запечатлеть в памяти словно кадр из кино. Но сейчас главный герой ее «фильма» – одноклассник по имени Аксель, на которого повесили ярлык беззаботного красавчика. Однако за надтреснутой маской жизнерадостного парня скрывается глубокая печаль. Если бы жизнь можно было охарактеризовать жанром кино, Аксель окрестил бы свою трагедией. Когда всё вокруг – семья, мечты – рушится, единственная надежда на спасение – любовь. Сильная,...
«Знаешь, один классный фотограф как‑то сказал, что когда ты фотографируешь людей на цветную плёнку, ты фотографируешь их одежду. Но когда ты фотографируешь людей на чёрно‑белую плёнку, ты фотографируешь их души».
Йенни мечтает стать режиссером. Каждый момент своей жизни она может запечатлеть в памяти словно кадр из кино. Но сейчас главный герой ее «фильма» – одноклассник по имени Аксель, на которого повесили ярлык беззаботного красавчика. Однако за надтреснутой маской жизнерадостного парня скрывается глубокая печаль. Если бы жизнь можно было охарактеризовать жанром кино, Аксель окрестил бы свою трагедией. Когда всё вокруг – семья, мечты – рушится, единственная надежда на спасение – любовь. Сильная,...
«Только представь, как это — быть человеком, с которым никто бы не хотел умереть».
Йенни мечтает стать режиссером. Каждый момент своей жизни она может запечатлеть в памяти словно кадр из кино. Но сейчас главный герой ее «фильма» – одноклассник по имени Аксель, на которого повесили ярлык беззаботного красавчика. Однако за надтреснутой маской жизнерадостного парня скрывается глубокая печаль. Если бы жизнь можно было охарактеризовать жанром кино, Аксель окрестил бы свою трагедией. Когда всё вокруг – семья, мечты – рушится, единственная надежда на спасение – любовь. Сильная,...
«Мы кончаем жизнь в аду потому, что не в силах простить себя».
Йенни мечтает стать режиссером. Каждый момент своей жизни она может запечатлеть в памяти словно кадр из кино. Но сейчас главный герой ее «фильма» – одноклассник по имени Аксель, на которого повесили ярлык беззаботного красавчика. Однако за надтреснутой маской жизнерадостного парня скрывается глубокая печаль. Если бы жизнь можно было охарактеризовать жанром кино, Аксель окрестил бы свою трагедией. Когда всё вокруг – семья, мечты – рушится, единственная надежда на спасение – любовь. Сильная,...
«С такой девушкой тебе не светит умереть раньше времени. Если опустишь руки ты, за твою жизнь придётся сражаться ей. И поверь мне, уж она точно справится лучше тебя».
Йенни мечтает стать режиссером. Каждый момент своей жизни она может запечатлеть в памяти словно кадр из кино. Но сейчас главный герой ее «фильма» – одноклассник по имени Аксель, на которого повесили ярлык беззаботного красавчика. Однако за надтреснутой маской жизнерадостного парня скрывается глубокая печаль. Если бы жизнь можно было охарактеризовать жанром кино, Аксель окрестил бы свою трагедией. Когда всё вокруг – семья, мечты – рушится, единственная надежда на спасение – любовь. Сильная,...
«Наверное, это одна из самых выдающихся черт, объединяющих человечество, — все мы порою только и делаем, что пытаемся продержаться до рассвета».
Йенни мечтает стать режиссером. Каждый момент своей жизни она может запечатлеть в памяти словно кадр из кино. Но сейчас главный герой ее «фильма» – одноклассник по имени Аксель, на которого повесили ярлык беззаботного красавчика. Однако за надтреснутой маской жизнерадостного парня скрывается глубокая печаль. Если бы жизнь можно было охарактеризовать жанром кино, Аксель окрестил бы свою трагедией. Когда всё вокруг – семья, мечты – рушится, единственная надежда на спасение – любовь. Сильная,...
Кто же знал, что отец перед смертью завещает меня какому-то бандиту. Да, он красив, опасен и чертовски сексуален — но я не из тех, кто упадает к его ногам. Он не привык слышать „нет“
Кто же знал, что отец перед смертью завещает меня какому-то бандиту. Да, он красив, опасен и чертовски сексуален — но я не из тех, кто упадает к его ногам. Он не привык слышать «нет»… но со мной ему придётся.. — Что это? — голос едва выходит, сухой, срывающийся. Он смотрит прямо мне в глаза, не моргая, лицо остаётся таким же холодным и жёстким: — Это воля твоего отца, — коротко отвечает он, будто бросает ледяной камень мне под ноги. Я опускаю взгляд на бумаги, глаза скользят по строчкам....
«Что это?» — голос едва выходит, сухой, срывающийся.
Кто же знал, что отец перед смертью завещает меня какому-то бандиту. Да, он красив, опасен и чертовски сексуален — но я не из тех, кто упадает к его ногам. Он не привык слышать «нет»… но со мной ему придётся.. — Что это? — голос едва выходит, сухой, срывающийся. Он смотрит прямо мне в глаза, не моргая, лицо остаётся таким же холодным и жёстким: — Это воля твоего отца, — коротко отвечает он, будто бросает ледяной камень мне под ноги. Я опускаю взгляд на бумаги, глаза скользят по строчкам....
«Это воля твоего отца», — коротко отвечает он, будто бросает ледяной камень мне под ноги
Кто же знал, что отец перед смертью завещает меня какому-то бандиту. Да, он красив, опасен и чертовски сексуален — но я не из тех, кто упадает к его ногам. Он не привык слышать «нет»… но со мной ему придётся.. — Что это? — голос едва выходит, сухой, срывающийся. Он смотрит прямо мне в глаза, не моргая, лицо остаётся таким же холодным и жёстким: — Это воля твоего отца, — коротко отвечает он, будто бросает ледяной камень мне под ноги. Я опускаю взгляд на бумаги, глаза скользят по строчкам....
«С завтрашнего дня ты моя жена», — продолжает он спокойно, как будто обсуждает список покупок, — «так он решил. Всё оформлено. После его смерти — ты официально моя. Собирайся».
Кто же знал, что отец перед смертью завещает меня какому-то бандиту. Да, он красив, опасен и чертовски сексуален — но я не из тех, кто упадает к его ногам. Он не привык слышать «нет»… но со мной ему придётся.. — Что это? — голос едва выходит, сухой, срывающийся. Он смотрит прямо мне в глаза, не моргая, лицо остаётся таким же холодным и жёстким: — Это воля твоего отца, — коротко отвечает он, будто бросает ледяной камень мне под ноги. Я опускаю взгляд на бумаги, глаза скользят по строчкам....
«Не испытывай моё терпение. За упёртость и истерики я не нянчусь. И тебя если надо, выволоку отсюда сам».
Кто же знал, что отец перед смертью завещает меня какому-то бандиту. Да, он красив, опасен и чертовски сексуален — но я не из тех, кто упадает к его ногам. Он не привык слышать «нет»… но со мной ему придётся.. — Что это? — голос едва выходит, сухой, срывающийся. Он смотрит прямо мне в глаза, не моргая, лицо остаётся таким же холодным и жёстким: — Это воля твоего отца, — коротко отвечает он, будто бросает ледяной камень мне под ноги. Я опускаю взгляд на бумаги, глаза скользят по строчкам....
«Сижу на паре, стараясь вслушаться в то, что говорит наш препод, но мысли ускользают в бесконечность. Моя жизнь вот-вот изменится навсегда».
Кто же знал, что отец перед смертью завещает меня какому-то бандиту. Да, он красив, опасен и чертовски сексуален — но я не из тех, кто упадает к его ногам. Он не привык слышать «нет»… но со мной ему придётся.. — Что это? — голос едва выходит, сухой, срывающийся. Он смотрит прямо мне в глаза, не моргая, лицо остаётся таким же холодным и жёстким: — Это воля твоего отца, — коротко отвечает он, будто бросает ледяной камень мне под ноги. Я опускаю взгляд на бумаги, глаза скользят по строчкам....
«Выходи» — вроде эти слова простые, но он их произносит таким приказным тоном, что внутри меня начинает подниматься негодование. Я цепенею, но пальцы сами тянутся к двери».
Кто же знал, что отец перед смертью завещает меня какому-то бандиту. Да, он красив, опасен и чертовски сексуален — но я не из тех, кто упадает к его ногам. Он не привык слышать «нет»… но со мной ему придётся.. — Что это? — голос едва выходит, сухой, срывающийся. Он смотрит прямо мне в глаза, не моргая, лицо остаётся таким же холодным и жёстким: — Это воля твоего отца, — коротко отвечает он, будто бросает ледяной камень мне под ноги. Я опускаю взгляд на бумаги, глаза скользят по строчкам....
«Добро пожаловать домой, жена» — и опять этот холодный сарказм и хищная усмешка, от которой бегут мурашки…».
Кто же знал, что отец перед смертью завещает меня какому-то бандиту. Да, он красив, опасен и чертовски сексуален — но я не из тех, кто упадает к его ногам. Он не привык слышать «нет»… но со мной ему придётся.. — Что это? — голос едва выходит, сухой, срывающийся. Он смотрит прямо мне в глаза, не моргая, лицо остаётся таким же холодным и жёстким: — Это воля твоего отца, — коротко отвечает он, будто бросает ледяной камень мне под ноги. Я опускаю взгляд на бумаги, глаза скользят по строчкам....
Зачем покупать целую свинью ради сардельки?
Кажется, в жизни уже случилось всё, и ждать от нее каких-то роялей в кустах не стоит. Но она ведь такая затейница! Сначала преподносит сюрприз в виде любовницы мужа, которая ко всему прочему, является хозяйкой бюро ритуальных услуг. А потом и вовсе заносит обеих в совершенно чужой мир. В нем все незнакомо и непонятно, родственники хотят извести, и единственное спасение попаданок - проклятое место. Но иногда то, что является проклятьем для одних, становится настоящим спасением для других. Тайны,...