Несмотря на то что животные не могут полностью понять нас или общаться с нами словами, реагируют инстинктивно и иногда ведут себя непредсказуемо, их привязанность и верность непоколебимы. Когда они привязываются к человеку, они находят путь к его сердцу, создавая нерушимую связь, которая выходит за рамки языка и логики. Любовь и тепло, которые дарят животные, уникальны по своей природе и превосходят даже то, что могут дать самые близкие друзья.
Любые попытки оправдаться становятся пустыми и неубедительными перед лицом обвинений скорбящих родственников погибшего, которые смотрят тебе в глаза и говорят «Ты убийца» независимо от того, виновен ты или нет.
Люди не всегда выбирают тех, кто выбирает их.
Прошлое должно оставаться в прошлом. Хотя бы для того, чтобы дать будущему шанс.
Что надо знать о моей подруге? Про таких говорят: "Жрет и не толстеет, ведьма."
Между нами образовалась странная связь. Как будто мы герои романа девятнадцатого века и общаемся по переписке. Никакой близости в порочном ее понимании, но от этого лишь интимнее.
...я не спешу осуждать человеческие слабости. Никогда не знаешь, какая из них однажды спасет тебе жизнь.
Профессор попытался поднять правую бровь, но обнаружил, что она уже поднята, тогда он опустил ее и закрыл левый глаз. Стало ясно, что профессор воздерживается от выражения своей точки зрения.
как мало надо детям. Люби их — и они будут чувствовать, что весь мир у них в руках.
Вина у мужчин быстро превращается в уступки. Пусть копится.
— А я вам говорю, бешеный! Или наркоман! Сейчас и коты на наркотиках сидят, по телевизору показывали!
Танюха стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и при виде нас с Дианой выдохнула с явным облегчением.
— Ну наконец-то! — Она ткнула пальцем в мечущегося Валеру. — Забирай своего психа! Я уже полчаса тут как дура стою, караулю, чтоб никто его не прибил!
Валера тем временем заложил очередной вираж вокруг детской площадки, огласив окрестности очередной руладой.
Я шагнул вперед и негромко позвал:
— Валера!
То, что произошло дальше, было похоже на фокус Куклачева.
Котенок моментально заткнулся. Просто раз — и тишина. Развернулся, засеменил ко мне на мягких лапках и принялся тереться о ногу, урча, как маленький мимимишный трактор.
— Мелки целы? — спросил я у девочки.
Она кивнула.
— Ну вот и хорошо. Что рисовала?
— Кошку, — тихо ответила она. — У нее были усы и хвост полосатый.
— А у меня дома есть кошка. То есть котенок. Валера. Он хулиган.
— А это Мурка, она любила поспать, — сказала девочка. — Мама сказала, она на радугу ушла.
Отдел кадров — это государство в государстве. Как Монако, Сан-Марино или Ватикан. В общем, там нужно правильно задавать вопросы, если хочешь получить хоть какие-то внятные ответы. Причем «правильно» — это не только про выбор слов, но и про интонации и даже мимику.
— Мать честная, — она аж присвистнула и покачала головой, опираясь на швабру. — А я думала, министр какой зашел. Или даже из бухгалтерии.
— Валера! Угомонись уже. Пожалуйста. Поговорить надо.
Валера заткнулся и посмотрел на меня одним глазом. Скептически так посмотрел. А второй прикрыл, видимо, изображая Кутузова...
— То, что я тебя пожалел и забрал из помойки, совершенно не означает, что ты тут теперь будешь мне диктовать условия.
Судя по тому, что одно ухо Валеры дернулось, он был со мной категорически не согласен, хотя от дискуссии пока воздержался.
...слово, не доверенное бумаге, не весит ничего. А записанное — весит как камень.
Тот, кто оправдывается, уже признает себя виновным. В столицу следует въезжать с победой.
Магистр прервался на полуслове и вперил в меня немигающий взгляд. Одногруппники зашептались, завертелись и, в общем, обстановка воцарилась весьма нервная.
Тома во всём искала плюсы. Она говорила, что болезнь дала ей свободу, научила жить, не боясь.
После долгой разлуки они сели на крыльце и, по обыкновению, заговорили.
— Как хорошо, что ты нашёлся, — сказал Медвежонок.
— Я пришёл.
— Ты представляешь, если бы тебя совсем не было?
— Вот я и пришёл.
— Где же ты был?
— А меня не было, — сказал Ёжик.
У опушки перед высокой сосной Ежик остановился, задрал мордочку и, не сводя глаз с Белкиного дупла, стал играть самую нежную мелодию, какую только знал. Она называлась: "Грустный Комарик.
"Пи-пи-пи-пи-и!.. – пела скрипка. И Ежик даже прикрыл глаза – так ему было хорошо и печально.
– Зачем мы здесь остановились? – спросил Первый Заяц. – Разве вы не понимаете? – удивился Ежик. – Здесь живет Рыжее Солнышко!
– А в барабаны нам бить?
– Подождите – проворчал Ежик. – Я скажу когда...
И снова прикрыл глаза и заиграл «Грустного Комарика».
Белка сидела в дупле и знала, что это Ежик стоит под сосной, играет «Грустного Комарика» и называет ее Рыжим Солнышком... Но ей хотелось 'подольше послушать скрипку, и поэтому она не выглядывала из дупла.
А Ежик играл целый день до вечера и, когда уставал, кивал головой зайцам – и они потихонечку барабанили, чтобы Белка знала, что Ежик все еще стоит внизу и ждет, когда она выглянет.
Мы насочиняли себе столько всяких правил, прописей и наставлений, что ничего за ними не видим, и если что-то не подходит под наши прописи и правила, нас просто оторопь берет. Мы уже стали вроде тех тварей, которых, наверно, ученые у себя в лабораториях выводят: они теряют костяк и внутренности, а все живут, и даже вечно могут быть живыми, и не вспомнят, пожалуй, что ни костяка, ни потрохов у них давно уже нету. Вот и мы сделались бесхребетными - решили, видно, что человеку хребет уже без надобности, иметь хребет - вроде бы старомодно.
Совсем мы забыли о людях. Жизнь нынче стала больно дешева, а жизнь ведь недешева. Жизнь — черт-те какая ценная штука. Я не о той, которую кое-как тянешь от одного пособия АОР до другого, а о чести, достоинстве и выдержке человека, из-за чего и стоит его беречь, что придает ему цену.
Куда только не занесет человека, и чего он только не насмотрится: уйма людей, уйма разных обстоятельств. Беда наша в том, что мы взяли привычку путать обстоятельства с людьми.
Всё-таки одно из лучших изобретений человечества - это тихий час после обеда.