«Сколько же есть вещей, без которых можно жить» – Сократ, 400 год до Рождества Христова
Я предпочитаю встречу умов, а не тел.
Главная проблема шума в том, что его невозможно игнорировать.
Чем больше ты понимаешь, тем больше ты понимаешь, что нечего понимать. Установка на то, что мы должны к чему-то прийти и чего-то достичь, – наше главное заблуждение
Склонность к одиночеству, как выяснили биологи, частично заложена в генах. Если у человека низкий уровень гормона окситоцина, который иногда зовут главным химическим элементом, ответственным за общение, и при этом высокий уровень вазопрессина, снижающего эмоциональность, то у него не очень то велика потребность в межличностной коммуникации.
Чем больше мы избегаем одиночества, тем слабее наша способность его переживать, и тем больше оно нас пугает.
Я становлюсь одиночкой, — писал в XVIII веке Жан-Жак Руссо, — потому что полнейшее одиночество кажется мне предпочтительнее общества озлобленных людей, которое ценит лишь травлю и ненависть
Людей стоит принимать лишь в малых дозах, — писал Эмерсон. — Ничто не способно дать вам покой, кроме вас самих
Я прячусь за молчанием. Оно — моя защита
В моём представлении два самых больших удовольствия в жизни — чтение и отдых на природе; идеально, конечно, если удаётся их совмещать.
Больше всего он мечтал о тишине: «Я унёс бы её, сколько смог, ел бы её ложками, смаковал по чуть-чуть, наслаждался вкусом. Я бы её праздновал».
— Попроси меня прекратить, — вкрадчиво советовал маньяк. — Пообещай, что будешь послушной девочкой и расскажешь, что успела увидеть…
— Кричи, Таша. Покажи, что тебе наконец стало страшно. Я ведь жуткий маньяк! Так сказано в твоём смешном досье, — напомнил о моём обидном легкомыслии. — И где же чувство самосохранения? Признайся, что жалеешь, что не прислушалась к мудрой гравировке на своём пистолете…
«Ну давай же! Хочу послушать, как ты кричишь, мисс Холден, — из вязкого тумана донёсся его хриплый, надрывный шёпот. — Как вспоминаешь все непристойные выражения, которые маленькой девочкой слышала в школе. Хочу посмотреть, как дрыгаешь красивыми ножками…
У каждой уважающей себя женщины-детектива должен быть личный горячий маньяк», — вспомнились слова Виктории. Психолога, к которому отправляют таких вот „треснувших“ копов
Забавная вы, мисс Холден, — Уэйн хмыкнул, обнаружив что-то смешное на экране моего телефона. Повернул ко мне, демонстрируя находку. Там как раз высвечивалось последнее сообщение, полученное от абонента „Чёртов маньяк“
Меня зовут Наташа Холден, и я запойный частный детектив. Готовьте место в психушке
Спятила сама — на других не чихай. Заразное
Даже в животе неприлично замурчало от мысли о грозящем свидании. Нездоро́во это. Неадекватно»
В фильмах часто изображают маньяков красавчиками. На самом деле, как показывает практика, чаще всего они выглядят отвратно. Искорёженная убийствами и иными злодеяниями душа оставляет отпечаток и на внешности. Но конкретно Рейнар Уэйн был чёртовым идеалом
Похищение хорошо укладывается в схему только в том случае, если она гораздо крупнее, чем я думаю. Если наступили на хвост очень крупной рыбе, этакой акуле. Для нее квартирные махинации — дело пустяковое, но вот светиться она не захочет под страхом средневековых пыток. И вот в этом, втором, случае, живая Лида им вообще не нужна.
Шесть лет. Черт возьми, как много и как мало. Я уже забыла его. Руки, глаза, волосы. Его голос стёрся из моей памяти, покрывшись толстым слоем пепла. И вот на тебе. Появился, и сердце, словно предатель, опять стучит неровно. И руки дрожат. И дышится с трудом. С обидою.
— То есть ты на его стороне? Мама потерлась лбом о мою спину: — Глупая. Я всегда за тебя. Просто, иногда надо посмотреть на ситуацию со стороны, чтобы увидеть главное. Я могу. А ты, видимо, нет. И это мне еще раз подсказывает, что я права: у тебя что-то осталось к нему, к Паше. И это должно либо снова вас сблизить, либо перегореть в пепел. Понимаешь?
Люди, далёкие от садоводства, почему-то считают, что не может быть более замечательного отдыха, чем на собственной " вилле" в Подмосковье.
Я наконец осталась одна. Медленно стерео с лица тревоги прошедших дней, я смогла выдохнуть. Болезненно, по чуть чуть. Боясь, что спазмом разорвет лёгкие.