— Ошибки — часть жизни, — ответила фея на мой вопрос.
Королевский парк был огромен, ухожен и населен всеми видами городской фауны: от влюблённых парочек до чиновников среднего звена, гуляющих с детьми и одновременно мысленно убивающих начальство.
– А еще этот ваш глупый смех, над ним надо будет поработать. Если вам смешно, вполне достаточно спокойно улыбнуться. Лорд Честерфилд пишет, что по достижении им совершеннолетия никто не слышал, как он смеется. Но вы вряд ли читали «Письма лорда Честерфилда к сыну»?
…Разумеется, не читал. Бертрам Вустер не читает чужих писем. Если бы я служил на почте, то не читал бы даже почтовые открытки.
– Вот так-то, Планк, – сказал я. – Любому мыслящему человеку ясно, что у вас галлюцинации, вероятно, следствие солнечного удара, который вы перенесли, отравляя существование туземцам Экваториальной Африки. На вашем месте я бы прямиком направился к доктору Э. Дж. Мергэтройду и попросил бы у него какое-нибудь лекарство, пока болезнь не зашла слишком далеко. А то, чего доброго, она распространится по всему организму, и вы будете глупо выглядеть, если нам придется закопать вас еще до захода солнца.
Ванесса открыла роман «По царскому велению», и я, услышав, как она фыркнула, понял, что сейчас она разнесет его в пух и прах. У нее была врожденная склонность к литературной критике.
– Барахло, – заявила она. – Вам пора бы уже приступить к более серьезному чтению. Я не надеюсь, что вы сразу же приметесь за Тургенева и Достоевского. – Она назвала, видимо, каких-то знакомых ей по Лондону русских эмигрантов, которые между делом еще и пописывали романы. – Есть много хороших книг, более легких для восприятия и в то же время познавательных.
... кошка, подняв хвост, подошла и потерлась мордочкой о мою ногу, давая понять, что признала в Бертраме Вустере родственную душу и свойского парня.
Кошачья интуиция ее не подвела. Еще в детстве я наизусть выучил один стишок, – не знаю, кто его автор, наверное, Шекспир, – он звучит следующим образом:
У моей любимой киски шерстка мягкая, как шелк.
Не тяни ее за хвост, не получишь лапой в нос.
И всю свою жизнь я следовал этому принципу. Спросите любую мою знакомую кошку как я отношусь к кошачьему племени, и вам скажут, что я по-настоящему добрый малый и мне можно довериться без всякого опасения. А те, кто знает меня ближе, например, кот тети Далии, Огастус, еще добавят, что я ловко умею почесать за ушком.
В этом и было счастье,...Не в великих событиях и громких подвигах. Не в богатстве и славе. А вот в этих тихих вечерах у камина. В чашке чая, разделённой с любимым человеком. В знакомых улицах, по которым идёшь домой. В лицах людей, которые рады тебя видеть.
всё в жизни происходит не просто так. Что есть какой-то замысел, который мы не видим, пока находимся внутри событий. И только потом, оглядываясь назад, понимаем, что каждый шаг вёл нас именно туда, где мы должны были оказаться.
Любовь — это страшно,...Всегда страшно. Потому что есть что терять. Когда мой Вернер был жив, я каждый день боялась, что он не вернётся с торгов, что его убьют на дороге, что случится что-то страшное. И знаешь что? В конце концов случилось. Он не вернулся.
— Но я ни о чём не жалею, — сказала она тихо. — Ни об одном дне, прожитом с ним. Ни об одном страхе, который пережила. Потому что это была жизнь. Настоящая. Не пустое существование, а жизнь.
— Знаешь, что страшнее любви?...
— Прожить всю жизнь, так и не рискнув...
«Он говорил спокойно, даже ласково. Признак, по которому в девяти случаях из десяти можно уверенно определить выдающуюся сволочь. Настоящую мразь...»
У меня всегда есть дома что-то сладкое, иначе жизнь кажется скучной и тоскливой. Я не представляю, как некоторые люди могут пить пустой чай. Этак и с ума сойти недолго: и без того вокруг сплошной стресс, а тут ещё чай пустой!
Прррогоню все трревоги твои далеко,
улетят, не воррротятся вновь,
есть прримета такая – уснётся легко,
если рядом с тобою любовь.
Сны свои не гони, страхи я не пущу,
я не дам им вернуться опять.
Есть примета такая – на сердце легко,
если есть кому страхи прогнать.
Чёрной шкуркой я страхи твои обману,
подкрадусь, нападу, их развею как дым,
есть примета такая – всё будет легко,
если кошка признает своим!
Страх распространяется быстрее чумы, а подозрительность заразительнее любой болезни.
наши дети – есть продолжение нас, но не мы сами.
– Видите ли, мы на Западе привыкли относиться к руководителям страны как к обыкновенным людям. У вас же – культ вождя доходит до обожествления и часто выражается, – он замялся, подыскивая нужное слово, – простите меня, весьма безвкусно.
Сталин рассмеялся.
– Безвкусно?.. – Он пожал плечами. – Простые рабочие и крестьяне – когда и где они могли развивать свой вкус? Я сам не могу уже смотреть на громадные портреты этого человека с усами, когда их тысячами несут во время демонстрации по Красной площади. Не могу смотреть, а смотрю, надо смотреть, я не могу повернуться к народу спиной… Я бессилен, я пленник народа.
– Однако, – сказал Фейхтвангер, – люди, обладающие вкусом, делают то же самое. Они выставляют ваши портреты и бюсты в местах, которые лично к вам не имеют никакого отношения. Например, выставка работ Рембрандта открывается вашим бюстом. Как-то не совсем понятно… Рембрандт жил и творил в семнадцатом веке.
Ничто не длится вечно, - пожала плечами Ася. - Ты рождаешься, взрослеешь, стареешь. Ждёшь ребёнка. Потом он вырастет и уедет от тебя. Морщин станет больше, а сожалений - меньше. Жизнь утечёт сквозь пальцы, и, оглядываясь назад, ты так и не поймёшь, на что её потратила. Так какая разница, чем закончится одна из множества историй на длинном и бессмысленном пути?
Вежливость ничего не стоит тому, кто её проявляет, но может быть жизненно необходима тому, кто её получает.
Это нам только кажется, что мы из них (сказок) вырастаем, а на самом-то деле, они просто чуть лучше от нас, взрослых, прячутся.
... бессмысленно пытаться перекричать скандалисток, каждая из которых получает огромное удовольствие от процесса спора, переходящего в базарный визг.
Вытерла я слезы, посмотрела на дворец, куда жених мой несостоявшийся ушел.
Ну что делать? Бывает в жизни всякое. И такое тоже… Но пусть лучше живым королем, чем моим женихом, но мертвым.
Жизнь вообще странная штука,...Когда кажется, что упал на самое дно, внезапно оно рассыпается, и ты падаешь ещё глубже, видишь новое, но понимаешь – это ещё не конец.
И пошла у нас охота. Мертвый кот вылавливал мышь, нес ее за хвост, долго при этом извиняясь, и утаскивал глубоко в лес, где и выпускал особь под кустиком. Только через часа два, убедившись, что выловленные мыши не прибежали обратно, я спустилась со своего насеста и продолжила разбор хламья.
когда смелость в стаканы наливали, ты с ведром пришла
Мой отец так говорит: счастливая мать – мир и счастье в семье.
ведь спрашивать совет у знающего человека не стыдно. Не стыдно не знать, стыдно не спрашивать.