Девяносто лет, война, детдом, целая жизнь, отданная чужим детям. А своих так и не нажила. И вот баба Нюра тихо умирает в кресле, обняв старого облезлого кота, и слышит тёплый голос: «Вставай, дочка. Заждались тебя». Открывает глаза, а тело молодое, чужое. Кругом дикий лес, каменный век, племена, что кладут детей на жертвенный камень злой богине Голодной. И первое, что делает баба Нюра в новом мире, девяноста лет от роду, в халате и тапках, идёт на детский плач и снимает с того камня...
Сила, она ведь не только в кулаке. Сила и в том, чтоб встать всем разом.
Сила без уменья, что конь без узды: и не довезёт, и зашибёт.
Сильное племя не то, что громче орёт, а то, что умнее живёт.
отведёшь взгляд хоть раз, и дети перестанут верить, а взрослые сядут на шею.