Цитаты из книги «Там, где билось мое сердце» Себастьян Фолкс

36 Добавить
1980-й год. Лондон. Психиатр Роберт Хендрикс получает письмо-приглашение от незнакомца – француза по имени Александр Перейра, живущего на крохотном средиземноморском острове. Перейра, которому за восемьдесят, пишет, что служил вместе с погибшим на войне отцом Роберта и хранит его письма, фотографии и другие документы. У Роберта за плечами собственное военное прошлое. Ветеран еще одной мировой войны – Второй – он участвовал в высадке десанта союзнических войск в Италии, где был ранен и встретил...
Воспоминания о прошлом обогащают идентичные переживания в настоящем. А если прошлое на определенном отрезке заблокировано, если мозг с методичным упорством тщательно фиксирует только то, что происходит здесь и сейчас, душа становится непроницаемой. Прошлое дарит нам радость узнавания, исцеляя и делая жизнь более полной. Если ты этого лишен, значит, жизнь прожита тобой зря.
Ни один психически здоровый индивид не решится кардинально изменить свою жизнь на почве зависти, ярости или отчаянья. Но мы готовы ринуться в любую авантюру, если нами движет «любовь».
Я помню тлеющие огоньки сигарет, летучий смех, шуршание листвы под ногами и прохладу атласного бедра.
~Человек на расстоянии воспринимается иначе,совсем не так, как при личном обращении.
~Люди изначально одиноки.
Настоянная на опыте удовлетворенность - это справедливая компенсация утраты бурных молодых восторгов.
Впечатления юности пишутся жирным шрифтом на девственно-чистой странице, и запись получается ясной и четкой. А в пожилом возрасте впечатления фиксируются в лучшем случае на палимпсесте , с поверхности которого хоть и соскоблили прежние пометки, но они проступают сквозь пергамент, они никуда не делись.
Как можно привести в порядок мысли? Только с помощью новых мыслей. Мысли... Они удерживают одну информацию и отметают прочь другую. И все-таки что же имеется в виду под наведением порядка в мыслях? Наверное, вот это: прекратить рассуждать и попытаться "почувствовать". Из чего следует очевидное: то, что мы "чувствуем", ценнее любого размышления. Чувства надежнее.
Это век бредовых иллюзий. Возможно, когда-нибудь настанет просветление и мы признаем, что это был период глобального помешательства, и постараемся сделать выводы. Но, судя по тому, что происходит сейчас, исцеления нам не дождаться.
Но если признать, что жизнь умершего не менее весома и значима, чем жизнь уцелевших, то тогда зачем мучиться, продолжать существовать? Тогда полный тупик и ты ничем принципиально не отличаешься от мертвеца...
Потом стало даже любопытно, каково это: навсегда мысленно остаться вне реальности. Никогда не возвращаться к ней, не быть заложником внутренней необходимости твердо знать, где ты и что с тобой происходит здесь и сейчас. Кем бы оказался человек, наделенный подобным даром отстраненности? Гением? Полубогом? Или всего-навсего деревенским дурачком?
Я смею все, что можно человеку. Кто смеет больше, тот не человек
Любая проблема кажется неразрешимой только тому, у кого она возникла. Со стороны она часто выглядит смехотворно ничтожной.
Я живой человек. Каждого из нас что-нибудь тревожит.
Когда люди голодают, они готовы на все.
Имитация поцелуя, воспоминание о поцелуе. Что угодно, только не поцелуй.
Проще руководить запуганной страной.
Мальчишка, которому нравится читать Библию, вовсе не обязательно станет потом шизофреником.
В окопах атеистов не бывает.
Ежедневники с пропечатанными календарными числами мне не нравились, их пустые страницы словно бы укоряли за напрасно прожитые дни без записей
И всё-таки что же имеется в виду под наведением порядка в мыслях? Наверное, вот это: прекратить рассуждать и попытаться „почувствовать“. Из чего следует очевидное: то, что мы „чувствуем“, ценнее любого размышления… Чувства надёжнее
Когда человек умирает, мы на миг ощущаем себя мудрецами, познавшими самое главное. Воображаем, что действительно что-то поняли, втайне стыдясь, что это не так, а всё одно притворство. Поскорбим, отдадим усопшему должное, а дальше — по давно накатанной колее. И ты сам, и остальные, кого пока пронесло, для тебя важнее и дороже ушедших. Как будто мёртвые — не такие же люди, а существа другой породы. Их смерть ошарашивает, обжигает болью, хотя их жизнь не вызывала таких острых эмоций
Поздно мной оценённый поэт Томас Элиот писал, что человечество не перенесёт слишком много реальности. Эту его мысль часто цитируют. Чего человечество действительно не перенесёт, так это слишком сильной любви. Таково моё мнение
Было страшно, что Европа навечно завязнет в войне. Что она приговорена к этому неразрешимыми историческими конфликтами, бездарностью наших лидеров и, может быть, самой природой человеческих особей, к разряду которых принадлежали и мы
Грань между ненавистью и любовью чрезвычайно тонка. Потребность защитить своё эго от дальнейших унижений понуждает человека орать на того, кого любит