Бланка. Мелкая, на голову ниже меня, худая девчонка. Наивная, ничего не понимающая в жизни. Излишне религиозная к тому же. Почему каждую ночь она мне снится? Почему раз за разом во сне я вспоминаю вкус её губ? Почему меня наполняет гордостью знание о том, что я первый, по-настоящему, как мужчина, поцеловал эту милую, красивую, сладкую и нежную малышку? Почему женщина может одной улыбкой украсть сердце мужчины?
Четверо барбудос, бородачей, таких в народе вежливо именуют «мордовороты», сноровисто отсекли от нас других пассажиров. А мне на шею бросился маленький вихрь по имени Бланка. Такая красивая! Такая желанная! Подаренная заколка с незабудкой в волосах, а браслет на руке.
– Mi amado! – кричала она и без устали целовала.
Так неприлично! Глаза бедного руководителя делегации округлились почти до размера блюдца. Я тоже повёл себя как полный идиот. Не обращая ни на кого внимания, подхватил, приподнял над землёй, прижал к себе и целовал зажмурившуюся девчонку, а затем неожиданно для себя спросил:
– Ты будешь моей женой?!
– Да! – восторженно взвизгнула она, потом вдруг отпрыгнула на половину шага, и, приняв вид пай-девочки, добавила: – Если папа разрешит.
Встретиться надо там, где есть люди. Не слишком много, но и не мало. Парк, к примеру, Сокольники. Розарий. Сижу я, весь такой на лавочке, с тремя чугунными утюгами в руках, а мимо проходит человек с бородой и дверцей от автомобиля за спиной. Он вдруг останавливается и спрашивает меня: «Не этот ли сорт роз называется “глория дей”? А, кстати, не нужна ли вам кубинская балалайка?»
Пришлось, как обычно, за закрытой дверью, при родителях, опасливо ловя малейшие шорохи из соседней комнаты, целовать нежные, податливые, тёплые губы. И получать по рукам, когда они пытаются дотронуться до чего-то запретного. Как хорошо быть юным!