Шеф, конечно, тот ещё засранец. Такими честными глазами смотрел, так искренне каялся — не продумали, мол, сочли общественность более толерантной и подготовленной, простите великодушно, что мы о вас обо всех такого хорошего мнения были. Учтём и больше не будем. Директриса чуть не плакала, не зная, куда от этих извинений глаза прятать. Умеет, зараза. Потому и шеф.
В жизни не поверю, чтобы он — и чего-то там заранее не просчитал. Скорее уж — устроил очередную проверочку, как раз в духе конторы. Причём многоплановую, как всегда. Решили понаблюдать за реакцией неподготовленной аудитории, а заодно протестировать скорость и пути утечки информации. Знаю я их методы.
Приглядитесь, милые взрослые, приглядитесь внимательнее. Громкие трагедии, вопиющие к небесам и возмутившие общественность, случаются нечасто, мелкий ужас регулярного унижения — повсеместно и ежедневно. Из года в год, изо дня в день одни детёныши познают сладость безнаказанного садизма, другие привыкают к боли, страху, беспомощности. Третьи видят и молчат. И учатся, что именно так — правильно, что иначе и быть не может.
Миллионы и тех, и других. И третьих. Из года в год. Изо дня в день.
Естественный инстинкт? Социальный заказ? Происки таинственных инопланетных врагов, задумавших уничтожить человечество руками его же собственных детей?
Как старательно и усердно мы прививаем детям мораль уголовников… Ябедничать — плохо, доносчику — первый кнут... Тоже, между прочим, двойная мораль: в органах-то не секрет, кто именно чаще всего «делится информацией». Самые уважаемые и «взаконные» как раз и делятся. Чтобы и дальше оставаться уважаемыми и взаконными.
«Как и все от природы худые люди, она считала полноту чем-то вроде греха». Ага-ага, оно самое! Клёвая фраза, у бабули в статусе подсмотрел.