Граф Калиостро. Фантастические миры русской классики. Сборник
Алексей Николаевич Толстой, Николай Лесков, Александр Пушкин, Николай Гоголь, Антон Чехов, Михаил Лермонтов, Владимир Одоевский, Константин Аксаков, Алексей Апухтин, Иван Тургенев, Антоний Погорельский, Алексей Константинович Толстой
1 раз прочитана в Книжном вызове 2026
В классической русской прозе граница между сказочным, фантастическим и мистическим расплывчата, но вымышленное видение мира, его сущности неизменно привлекало читателей во все времена, и образы колдунов, призраков, вампиров, общение человека с потусторонним миром, элементы чудесного, элементы провидения и мистериальности – все это нашло отражение на страницах включенных в этот сборник произведений русской классики.
В классической русской прозе граница между сказочным, фантастическим и мистическим расплывчата, но вымышленное видение мира, его сущности неизменно привлекало читателей во все времена, и образы колдунов, призраков, вампиров, общение человека с потусторонним миром, элементы чудесного, элементы провидения и мистериальности – все это нашло отражение на страницах включенных в этот сборник произведений русской классики.
Содержание
Александр Сергеевич Пушкин. Пиковая дама
Михаил Юрьевич Лермонтов. Штосс
Иван Сергеевич Тургенев. Призраки
Николай Васильевич Гоголь. Портрет
Антон Павлович Чехов. Черный монах
Одоевский Владимир Федорович. Косморама
Алексей Константинович Толстой. Упырь
Алексей Николаевич Толстой. Граф Калиостро
Константин Сергеевич Аксаков. Облако
Алексей Николаевич Апухтин. Между жизнью и смертью
Николай Cеменович Лесков. Привидение в инженерном замке
Антоний Погорельский. Черная курица, или подземные жители
грустно
мудро
– А вот, тетушка, вы, чай, и не разобрали, кто таков наш гость.
– Фенин какой-то.
– В том-то и дело, что не Фенин, а граф Феникс, – сам Калиостро.
Федосья Ивановна широко раскрыла глаза и всплеснула пухлыми руками. Но Федосья Ивановна была русская женщина, и поэтому известие, что в доме их знаменитый колдун, поразило ее с иной стороны: тетушка вдруг плюнула.
– Бусурман, нехристь, прости господи, – сказала она с омерзением, – всю посуду теперь святой водой мыть придется и комнаты святить заново…