Цитаты из книг
«Тимур всё равно для меня загадка. Непостижимая тайна. Его душа — не потемки, его душа — беспросветный мрак. И даже пытаться его понять — бессмысленно. Меня с ума сводят эти его метания, когда он то ноги об тебя вытирает, то, не колеблясь, вытаскивает из любых передряг».
Когда-то он клялся мне в вечной любви, а потом возненавидел. Ведь он думал, что я его предала.
С трудом, но я оправилась, встала на ноги и даже была вполне счастлива, пока прошлое вновь не ворвалось в мою налаженную жизнь.
Только теперь он не тот влюбленный мальчишка. Он циничен и беспощаден. Он — мой ад… или спасение?
«Только начинаешь от него отходить, только рана затягивается тонкой корочкой, и он снова врывается в твоё личное пространство, в сердце, в душу и всё там переворачивает… И как бы я ни хотела сохранять зыбкое душевное спокойствие, внутри снова ноет и трепещет».
Когда-то он клялся мне в вечной любви, а потом возненавидел. Ведь он думал, что я его предала.
С трудом, но я оправилась, встала на ноги и даже была вполне счастлива, пока прошлое вновь не ворвалось в мою налаженную жизнь.
Только теперь он не тот влюбленный мальчишка. Он циничен и беспощаден. Он — мой ад… или спасение?
«Ещё и подушка, даже сквозь аромат стирального порошка, пахла им так знакомо и так волнующе, что невольно вспоминалось, как мы были близки. Чёрт‑те что! Ведь жила все эти дни спокойно, ни о чём таком не думала, ну почти. А тут, в его постели, как будто сразу всё ожило, прорвало, заполонило…»
Когда-то он клялся мне в вечной любви, а потом возненавидел. Ведь он думал, что я его предала.
С трудом, но я оправилась, встала на ноги и даже была вполне счастлива, пока прошлое вновь не ворвалось в мою налаженную жизнь.
Только теперь он не тот влюбленный мальчишка. Он циничен и беспощаден. Он — мой ад… или спасение?
«Так отчётливо и ярко представлялись его поцелуи и прикосновения, жар его тела и срывающееся дыхание, что становилось горячо и стыдно…»
Когда-то он клялся мне в вечной любви, а потом возненавидел. Ведь он думал, что я его предала.
С трудом, но я оправилась, встала на ноги и даже была вполне счастлива, пока прошлое вновь не ворвалось в мою налаженную жизнь.
Только теперь он не тот влюбленный мальчишка. Он циничен и беспощаден. Он — мой ад… или спасение?
«Я с головой ушла во всякие сборы, капустники, КВНы, научные форумы. Это здорово помогало отвлечься».
«Один раз со „звездой“ курса, который буквально с первых минут порывался залезть мне под юбку. Еле от него отделалась. Второй раз замахнулась на кумира всех девчонок из нашего студотряда. Но из этой попытки вышло примерно то же самое».
«— О, авария? — спросил, глядя на сумку. — Помочь донести? <…> Он подхватил обе моих сумки и спросил: — Куда тебе?»
«Он переминался с ноги на ногу, теребил в руках кепку и смотрел с надеждой, будто от моего согласия зависела его судьба».
Я не знал, что можно увидеть незнакомую девчонку и… пропасть. Думать только о ней дни и ночи напролёт. Искать её повсюду. И наконец найти. Мне без разницы, что она — гордячка и с такими, как я, не желает иметь ничего общего. Мне без разницы, что про неё болтают другие. Мне даже без разницы, что её отец посадил моего отца. Мне нужна только она. Алиса.
Я не знал, что можно увидеть незнакомую девчонку и… пропасть.
Думать только о ней дни и ночи напролет.
Искать ее повсюду.
И наконец найти.
Мне без разницы, что она — гордячка и с такими, как я, не желает иметь ничего общего.
Мне без разницы, что про нее болтают другие.
Мне даже без разницы, что ее отец посадил моего отца.
Мне нужна только она.
Алиса.
И рано или поздно эта девочка будет моей!
***
Вторая книга
«Я считала его подонком, а он оказался героем. Я верила, что спасаю от него свою сестру, но причинила одни страдания. Я думала, что мы ненавидим друг друга, но поняла, что люблю. Всем сердцем люблю того, кого любить нельзя. Того, кто поклялся разрушить мою жизнь. Того, кто обязательно сдержит своё слово».
Я считала его подонком, а он оказался героем. Я верила, что спасаю от него свою сестру, но причинила одни страдания. Я думала, что мы ненавидим друг друга, но поняла, что люблю. Всем сердцем люблю того, кого любить нельзя. Того, кто поклялся разрушить мою жизнь. Того, кто обязательно сдержит свое слово.
Знаешь, как говорят? Страшнее брошенной женщины, только обиженная брошенная женщина,
Я стою перед новыми одноклассниками. Один из них, брюнет, смерив меня оценивающим взглядом, бросает с небрежной ухмылкой своим дружкам: — А она ничего, да? Так еще интереснее. Охота будет жаркой… Потом наклоняется ко мне и, обжигая ухо дыханием, шепчет: — Ты даже не представляешь себе, глупая зверушка, куда ты попала. Тебя ждет много сюрпризов… «Тебя — тоже», — заглушая страх, думаю я. *** Моя мама работала в элитной гимназии, где учится золотая молодежь. Пока однажды ее не увезли оттуда...
Ушедшего всегда жаль, но особенно остро жаль того, что могло сбыться и не сбылось.
Лето 1984 г. Ира закончила девятый класс. Но долгожданные летние каникулы испорчены: родители переживают тяжелую семейную драму. Отец ушел к другой женщине. Мать подала на развод. А ее отправляют в лагерь, чтобы оградить от переживаний.
Однако в лагере ее ждут настоящие испытания. Ира сталкивается с враждебным отношением сверстниц, с первой любовью, с первым предательством...
Ты думаешь, легче становится тому, кого прощают? Нет, легче становится тому, кто прощает сам.
Лето 1984 г. Ира закончила девятый класс. Но долгожданные летние каникулы испорчены: родители переживают тяжелую семейную драму. Отец ушел к другой женщине. Мать подала на развод. А ее отправляют в лагерь, чтобы оградить от переживаний.
Однако в лагере ее ждут настоящие испытания. Ира сталкивается с враждебным отношением сверстниц, с первой любовью, с первым предательством...
...проигрывать тоже надо уметь. Поражение – это лишь повод извлечь урок из собственных ошибок.
Лето 1984 г. Ира закончила девятый класс. Но долгожданные летние каникулы испорчены: родители переживают тяжелую семейную драму. Отец ушел к другой женщине. Мать подала на развод. А ее отправляют в лагерь, чтобы оградить от переживаний.
Однако в лагере ее ждут настоящие испытания. Ира сталкивается с враждебным отношением сверстниц, с первой любовью, с первым предательством...
И несмотря на то, что кухня была просторной, все время сталкивались, задевали друг друга, одновременно тянулись к чему-то и касались руками. И каждый раз будто заряжались друг от друга какими-то особенными ощущениями — теплом, трепетом, чувственностью.
Когда-то я любил ее больше жизни, а она обещала быть моей всегда. Но она предала меня, а я поклялся ее забыть. Я уехал, начал новую жизнь. И верил, что сумел излечиться от той больной любви, пока мне не пришлось вернуться в родной город и столкнуться с прошлым…
На работе Стрелецкого не узнавали. Куда подевался холодный бесчувственный человек-робот, от которого слова лишнего не дождешься? Нет, он по-прежнему сторонился корпоративов, гостей, вечеринок, но оказался очень даже «человеком». Пусть не самым общительным, но отзывчивым и понимающим.
Когда-то я любил ее больше жизни, а она обещала быть моей всегда. Но она предала меня, а я поклялся ее забыть. Я уехал, начал новую жизнь. И верил, что сумел излечиться от той больной любви, пока мне не пришлось вернуться в родной город и столкнуться с прошлым…
Так бежал от своего счастья. Хорошо, что не убежал.
Когда-то я любил ее больше жизни, а она обещала быть моей всегда. Но она предала меня, а я поклялся ее забыть. Я уехал, начал новую жизнь. И верил, что сумел излечиться от той больной любви, пока мне не пришлось вернуться в родной город и столкнуться с прошлым…
Сначала он никак не мог взять в толк, отчего вдруг на него дамы в возрасте смотрят с умилением, девушки — с улыбками, а мужчины — с пониманием. Потом генеральный просветил, что «все все знают и поддерживают».
Когда-то я любил ее больше жизни, а она обещала быть моей всегда. Но она предала меня, а я поклялся ее забыть. Я уехал, начал новую жизнь. И верил, что сумел излечиться от той больной любви, пока мне не пришлось вернуться в родной город и столкнуться с прошлым…
Одной рукой ее пригрел, второй — накинул на шею удавку.
Когда-то я любил ее больше жизни, а она обещала быть моей всегда. Но она предала меня, а я поклялся ее забыть. Я уехал, начал новую жизнь. И верил, что сумел излечиться от той больной любви, пока мне не пришлось вернуться в родной город и столкнуться с прошлым…
Роману казалось — вот оно настоящее счастье. И плевать, оказывается, на бедность вокруг. Хорошо просто оттого, что видишь, как она хлопочет по дому, то и дело поглядывая на него, а сын, делая вид, что читает, наблюдает за ним из-за открытой книжки. Хорошо так, что с губ не сходит блаженная улыбка. Вот уж воистину — рай в шалаше, усмехнулся он своим мыслям.
Когда-то я любил ее больше жизни, а она обещала быть моей всегда. Но она предала меня, а я поклялся ее забыть. Я уехал, начал новую жизнь. И верил, что сумел излечиться от той больной любви, пока мне не пришлось вернуться в родной город и столкнуться с прошлым…
А на задворках сознания пронеслись обрывки мыслей: не отпущу… только моя… моя навсегда…
Когда-то я любил ее больше жизни, а она обещала быть моей всегда. Но она предала меня, а я поклялся ее забыть. Я уехал, начал новую жизнь. И верил, что сумел излечиться от той больной любви, пока мне не пришлось вернуться в родной город и столкнуться с прошлым…
Оля смотрела на него во все глаза так, как на него никто никогда не смотрел. Только она. С каким-то затаенным восторгом, верой и безоговорочной любовью. Как на бога. Этот ее взгляд когда-то давал ему силы и уверенность, что ради нее он все сможет, все вытерпит. А сейчас он просто почувствовал себя по-настоящему счастливым, впервые за долгое-долгое время.
Когда-то я любил ее больше жизни, а она обещала быть моей всегда. Но она предала меня, а я поклялся ее забыть. Я уехал, начал новую жизнь. И верил, что сумел излечиться от той больной любви, пока мне не пришлось вернуться в родной город и столкнуться с прошлым…
Его слова, холодные, строгие, как удар хлыстом, остановили ее, заставив внутренне съежиться от боли и шока.
Когда-то я любил ее больше жизни, а она обещала быть моей всегда. Но она предала меня, а я поклялся ее забыть. Я уехал, начал новую жизнь. И верил, что сумел излечиться от той больной любви, пока мне не пришлось вернуться в родной город и столкнуться с прошлым…
С ума сходила от волнения, от страха, от счастья и изнемогала от любви, которая, оказывается, никуда не делась, лишь притупилась, но сейчас нахлынула с новой силой. Захлестнула так, что задохнуться можно.
Когда-то я любил ее больше жизни, а она обещала быть моей всегда. Но она предала меня, а я поклялся ее забыть. Я уехал, начал новую жизнь. И верил, что сумел излечиться от той больной любви, пока мне не пришлось вернуться в родной город и столкнуться с прошлым…
А она все-таки изменилась. Черты те же, а вот выражение совсем другое. Нет в ней больше детской наивности, которая так трогала его когда-то. Нет в ней больше света. Да, раньше ему казалось, что Оля светится изнутри. И всегда по-разному. То она лучилась от радости, то источала тихую грусть. А теперь она — всего лишь женщина. Чужая женщина. С налетом хронической усталости от постоянных тревог и забот.
И тем не менее лицо этой женщины, даже такое потухшее и усталое, стояло перед глазами, а в груди по-прежнему пекло и ломило.
Когда-то я любил ее больше жизни, а она обещала быть моей всегда. Но она предала меня, а я поклялся ее забыть. Я уехал, начал новую жизнь. И верил, что сумел излечиться от той больной любви, пока мне не пришлось вернуться в родной город и столкнуться с прошлым…