Цитаты из книг
Осколки режут не тех, кто их разбросал, а тех, кто собирает.
— У тебя есть другая? — Да, есть, — сказал он просто. — Ещё и ребёнок. А что ты хотела услышать, Анна? Когда я обещал тебе быть верным? Я чувствовала, как слёзы текут по щекам, а сердце разбивается на части. — Я не собираюсь больше это терпеть. Твою мать. Твоих любовниц. Я подаю на развод, Северов! Мне жаль, что я так сильно верила в тебя. А ты в меня... никогда. Я назвала его по фамилии, и это прозвучало как пощёчина. — Ты совершаешь ошибку, — произнёс он тише, жёстче. — Наш брак — это не...
плохо бывает тем, кто лежит, а тем, кто идёт, бывает трудно. Разница огромная.
— У тебя есть другая? — Да, есть, — сказал он просто. — Ещё и ребёнок. А что ты хотела услышать, Анна? Когда я обещал тебе быть верным? Я чувствовала, как слёзы текут по щекам, а сердце разбивается на части. — Я не собираюсь больше это терпеть. Твою мать. Твоих любовниц. Я подаю на развод, Северов! Мне жаль, что я так сильно верила в тебя. А ты в меня... никогда. Я назвала его по фамилии, и это прозвучало как пощёчина. — Ты совершаешь ошибку, — произнёс он тише, жёстче. — Наш брак — это не...
Вот что это такое. Любовь…
Не розы. Не колье. Не ночи, когда его тело говорило то, что губы не произносили.
Любовь — это обочина ночной трассы, мокрый ветер и пустота внутри, которая больше любого бриллианта.
Любовь — это клетка. Потому что однажды тебе показали, как красиво блестят прутья. И ты поверила, что блеск — это счастье.
А потом прутья оказались острыми.
— У тебя есть другая? — Да, есть, — сказал он просто. — Ещё и ребёнок. А что ты хотела услышать, Анна? Когда я обещал тебе быть верным? Я чувствовала, как слёзы текут по щекам, а сердце разбивается на части. — Я не собираюсь больше это терпеть. Твою мать. Твоих любовниц. Я подаю на развод, Северов! Мне жаль, что я так сильно верила в тебя. А ты в меня... никогда. Я назвала его по фамилии, и это прозвучало как пощёчина. — Ты совершаешь ошибку, — произнёс он тише, жёстче. — Наш брак — это не...
идеальные женщины не ломаются на людях. Идеальные ломаются потом. В темноте, в тишине. Когда никто не видит.
— У тебя есть другая? — Да, есть, — сказал он просто. — Ещё и ребёнок. А что ты хотела услышать, Анна? Когда я обещал тебе быть верным? Я чувствовала, как слёзы текут по щекам, а сердце разбивается на части. — Я не собираюсь больше это терпеть. Твою мать. Твоих любовниц. Я подаю на развод, Северов! Мне жаль, что я так сильно верила в тебя. А ты в меня... никогда. Я назвала его по фамилии, и это прозвучало как пощёчина. — Ты совершаешь ошибку, — произнёс он тише, жёстче. — Наш брак — это не...
Потому что вот что значит быть сильной в этом мире — где за каждым столом чей-то бизнес, чья-то сделка, чья-то репутация стоимостью в миллиарды.
Где нельзя быть живой. Где импульс — это роскошь, которую здесь не может позволить себе никто
— У тебя есть другая? — Да, есть, — сказал он просто. — Ещё и ребёнок. А что ты хотела услышать, Анна? Когда я обещал тебе быть верным? Я чувствовала, как слёзы текут по щекам, а сердце разбивается на части. — Я не собираюсь больше это терпеть. Твою мать. Твоих любовниц. Я подаю на развод, Северов! Мне жаль, что я так сильно верила в тебя. А ты в меня... никогда. Я назвала его по фамилии, и это прозвучало как пощёчина. — Ты совершаешь ошибку, — произнёс он тише, жёстче. — Наш брак — это не...
Я стояла перед зеркалом и чувствовала, как сердце бьётся не в груди, а в висках. Не от страха, от узнавания.
Я узнала этот тип.
Женщина, которая уже примерила твою жизнь… И ей подошло.
— У тебя есть другая? — Да, есть, — сказал он просто. — Ещё и ребёнок. А что ты хотела услышать, Анна? Когда я обещал тебе быть верным? Я чувствовала, как слёзы текут по щекам, а сердце разбивается на части. — Я не собираюсь больше это терпеть. Твою мать. Твоих любовниц. Я подаю на развод, Северов! Мне жаль, что я так сильно верила в тебя. А ты в меня... никогда. Я назвала его по фамилии, и это прозвучало как пощёчина. — Ты совершаешь ошибку, — произнёс он тише, жёстче. — Наш брак — это не...
Не копите обиды — они съедают больше жизни, чем любая болезнь.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, Лида… Прошептал мне муж, когда мы танцевали на дне рождения сына. Рука Ильи лежала на моей груди. На шраме. Там, где сердце, которое он когда-то спас. Двадцать лет назад его руки подарили мне жизнь, и с тех пор каждый вечер я шептала одно и то же: «Без тебя меня бы не существовало». Он накрывал мою ладонь своей, и мир держался. — Я больше не могу это скрывать. Устал. Устал врать, что я идеальный. Я тебе изменил. Был с другой женщиной! И у неё задержка… ...
Мы всегда думаем, что впереди бесконечность. Что завтра успеем. Что потом скажем. Что ещё будет время. А потом кто-то произносит шесть слов в ресторане — и времени больше нет.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, Лида… Прошептал мне муж, когда мы танцевали на дне рождения сына. Рука Ильи лежала на моей груди. На шраме. Там, где сердце, которое он когда-то спас. Двадцать лет назад его руки подарили мне жизнь, и с тех пор каждый вечер я шептала одно и то же: «Без тебя меня бы не существовало». Он накрывал мою ладонь своей, и мир держался. — Я больше не могу это скрывать. Устал. Устал врать, что я идеальный. Я тебе изменил. Был с другой женщиной! И у неё задержка… ...
И это было счастье…
Настоящее, некрасивое, с соплями и слезами. То самое, которое не покупается и не заслуживается, а просто приходит, когда ты наконец-то перестаёшь врать.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, Лида… Прошептал мне муж, когда мы танцевали на дне рождения сына. Рука Ильи лежала на моей груди. На шраме. Там, где сердце, которое он когда-то спас. Двадцать лет назад его руки подарили мне жизнь, и с тех пор каждый вечер я шептала одно и то же: «Без тебя меня бы не существовало». Он накрывал мою ладонь своей, и мир держался. — Я больше не могу это скрывать. Устал. Устал врать, что я идеальный. Я тебе изменил. Был с другой женщиной! И у неё задержка… ...
— Мам, — сказала она, — если он защищал людей и был за правду, то на небе он точно самый главный. Там же тоже нужны такие. Может, даже нужнее, чем здесь. Ему там с облачков всё видно! Никакой злодей не спрячется!
— Мне нужно тебе кое-что сказать, Лида… Прошептал мне муж, когда мы танцевали на дне рождения сына. Рука Ильи лежала на моей груди. На шраме. Там, где сердце, которое он когда-то спас. Двадцать лет назад его руки подарили мне жизнь, и с тех пор каждый вечер я шептала одно и то же: «Без тебя меня бы не существовало». Он накрывал мою ладонь своей, и мир держался. — Я больше не могу это скрывать. Устал. Устал врать, что я идеальный. Я тебе изменил. Был с другой женщиной! И у неё задержка… ...
мне открывался изумительный вид на сосновый бор, где стояли высокие ели, присыпанные снежными шапками.
«— Мама, воспитатель дала задание нарисовать папу. А как выглядит наш папа? Я не могу им сказать. Я должна хранить этот секрет вечно. — Почему мы его ни разу не видели? — Артёмка жалобно хнычет и трёт глаза кулачками. — Просто ваш папа… ваш папа… — Смирнова, что здесь происходит?! — подскакиваю на месте, слыша грозный голос своего начальника. — Чьи это дети? Что они делают в моём офисе?! Чёрт! Он ведь уехал в командировку, а в садике сегодня выходной, поэтому я взяла их...
"Ангельская внешность, порой, скрывает за собой натуру ведьмы."
— Ты что сделал?! — плотнее кутаюсь в полотенце. — Сфоткал тебя в душе, — равнодушно говорит он, направляя на меня камеру. — Удали немедленно! — бросаюсь в атаку, но мой злобный сводный брат сложен идеально. Гора мышц, бесконечный источник тестостерона. Он ходит в качалку и занимается боксом. В два счета прижимает меня к стенке душевой, обездвиживая. — Э нет, всё не так просто… — тёмно-карие глаза опасно темнеют. Сквозь них на меня смотрит сам дьявол. — Шантаж, значит? И что ты хочешь?! ...
"Получается, Вилена единственная, кто решил меня поддержать? От нее я меньше всего ждала помощи, оказалось всё наоборот. Те, кто любят, ранят сильней."
— Ты что сделал?! — плотнее кутаюсь в полотенце. — Сфоткал тебя в душе, — равнодушно говорит он, направляя на меня камеру. — Удали немедленно! — бросаюсь в атаку, но мой злобный сводный брат сложен идеально. Гора мышц, бесконечный источник тестостерона. Он ходит в качалку и занимается боксом. В два счета прижимает меня к стенке душевой, обездвиживая. — Э нет, всё не так просто… — тёмно-карие глаза опасно темнеют. Сквозь них на меня смотрит сам дьявол. — Шантаж, значит? И что ты хочешь?! ...
"Я догадываюсь, что здесь в самом разгаре идёт стрим. Если честно, не хотела бы в этом участвовать…Я знаю, что это такое – любимое развлечение богатеньких ушлёпков, где они на камеру, в режиме прямой трансляции, за деньги творят разные сумасшедшие вещи. Дайте камеру идиоту и общество начнёт деградировать."
— Ты что сделал?! — плотнее кутаюсь в полотенце. — Сфоткал тебя в душе, — равнодушно говорит он, направляя на меня камеру. — Удали немедленно! — бросаюсь в атаку, но мой злобный сводный брат сложен идеально. Гора мышц, бесконечный источник тестостерона. Он ходит в качалку и занимается боксом. В два счета прижимает меня к стенке душевой, обездвиживая. — Э нет, всё не так просто… — тёмно-карие глаза опасно темнеют. Сквозь них на меня смотрит сам дьявол. — Шантаж, значит? И что ты хочешь?! ...
"За роскошной внешностью нередко прячется сущее зло."
— Ты что сделал?! — плотнее кутаюсь в полотенце. — Сфоткал тебя в душе, — равнодушно говорит он, направляя на меня камеру. — Удали немедленно! — бросаюсь в атаку, но мой злобный сводный брат сложен идеально. Гора мышц, бесконечный источник тестостерона. Он ходит в качалку и занимается боксом. В два счета прижимает меня к стенке душевой, обездвиживая. — Э нет, всё не так просто… — тёмно-карие глаза опасно темнеют. Сквозь них на меня смотрит сам дьявол. — Шантаж, значит? И что ты хочешь?! ...
Затолкав куда подальше болезненные воспоминания, я продолжила жить. Просто жить, работать, плыть по течению, как до этого плыла. Правда, теперь я раз в месяц посещала врачей, сдавала анализы, встала на учёт по беременности. Иногда мучилась от аномальной сонливости и тошноты.
Поездка на конференцию стала для меня падением в страшную пропасть. А знакомство с умопомрачительным незнакомцем у побережья Чёрного моря — не более чем случайной связью на одну ночь. Но ещё хуже было осознать то, что незнакомец, нагло притворившийся нищебродом-барменом, работающим на территории отеля, оказался моим боссом-миллионером. Через месяц тест на беременность показал две полоски. Босс отказался признавать ребёнка. Он гадко рассмеялся мне в лицо утверждая, что я просто наглая аферистка,...
– Вали! Сделай спермограмму! Сделай еще один тест ДНК! Нет, сотню их сделай. Я разрешаю! Если не веришь. Но, Богом клянусь, и жизнью своей тоже клянусь! Твой он. Только твой, Кирилл. И не было у меня других мужчин. Никогда прежде. И, наверное, никогда больше не будет…
Поездка на конференцию стала для меня падением в страшную пропасть. А знакомство с умопомрачительным незнакомцем у побережья Чёрного моря — не более чем случайной связью на одну ночь. Но ещё хуже было осознать то, что незнакомец, нагло притворившийся нищебродом-барменом, работающим на территории отеля, оказался моим боссом-миллионером. Через месяц тест на беременность показал две полоски. Босс отказался признавать ребёнка. Он гадко рассмеялся мне в лицо утверждая, что я просто наглая аферистка,...
Лёжа в палате, я периодически трогала свой живот и не могла поверить, что там зародилось крохотное чудо. Ещё одна новая, бесценная для меня жизнь. Глядя на Дениску, вспоминая самые яркие и приятные моменты прошлого, не задумываясь, я решила оставить ребёнка.
Поездка на конференцию стала для меня падением в страшную пропасть. А знакомство с умопомрачительным незнакомцем у побережья Чёрного моря — не более чем случайной связью на одну ночь. Но ещё хуже было осознать то, что незнакомец, нагло притворившийся нищебродом-барменом, работающим на территории отеля, оказался моим боссом-миллионером. Через месяц тест на беременность показал две полоски. Босс отказался признавать ребёнка. Он гадко рассмеялся мне в лицо утверждая, что я просто наглая аферистка,...
Как бы я ни старалась, как бы ни ругала себя внутренне – я до сих пор люблю Кирилла. Положительные моменты из нашей жизни… они сильней отрицательных. Тяжелей. Перевешивают чашу весов, на одной из которых выгравировано «Придушить», а на другой – «Простить».
Поездка на конференцию стала для меня падением в страшную пропасть. А знакомство с умопомрачительным незнакомцем у побережья Чёрного моря — не более чем случайной связью на одну ночь. Но ещё хуже было осознать то, что незнакомец, нагло притворившийся нищебродом-барменом, работающим на территории отеля, оказался моим боссом-миллионером. Через месяц тест на беременность показал две полоски. Босс отказался признавать ребёнка. Он гадко рассмеялся мне в лицо утверждая, что я просто наглая аферистка,...
Я никогда не видела Большакова таким униженным и поверженным. Мне казалось, он просто не умеет сдаваться. Не умеет каяться из-за своей короны эгоизма. Помню, как я мечтала расцарапать ему лицо до шрамов, чтобы он стал уродом и чтобы ни одна девчонка нашей планеты на него больше ни разу не взглянула. Однако сейчас… рука не поднималась.
Поездка на конференцию стала для меня падением в страшную пропасть. А знакомство с умопомрачительным незнакомцем у побережья Чёрного моря — не более чем случайной связью на одну ночь. Но ещё хуже было осознать то, что незнакомец, нагло притворившийся нищебродом-барменом, работающим на территории отеля, оказался моим боссом-миллионером. Через месяц тест на беременность показал две полоски. Босс отказался признавать ребёнка. Он гадко рассмеялся мне в лицо утверждая, что я просто наглая аферистка,...
Я не верил своим глазам. Я смотрел на ребенка и видел свою копию. Детскую. Волосы такой же длины, такая же прическа. Идентичный цвет. Глаза один в один. Если взять мое детское фото и поставить его рядом с малым – впечатление такое, словно я вернулся в прошлое.
Поездка на конференцию стала для меня падением в страшную пропасть. А знакомство с умопомрачительным незнакомцем у побережья Чёрного моря — не более чем случайной связью на одну ночь. Но ещё хуже было осознать то, что незнакомец, нагло притворившийся нищебродом-барменом, работающим на территории отеля, оказался моим боссом-миллионером. Через месяц тест на беременность показал две полоски. Босс отказался признавать ребёнка. Он гадко рассмеялся мне в лицо утверждая, что я просто наглая аферистка,...
Я питался её нежной аурой. Как окаянный. Именно поэтому мне всегда было охренительно мало моей светлой девочки. Поэтому я её и бросил три года назад. Думал, что выпью до дна, испорчу, уничтожу, разгрызу на кусочки. И у меня в башке вертелись тысячи причин превратить в ничто наши отношения.
Поездка на конференцию стала для меня падением в страшную пропасть. А знакомство с умопомрачительным незнакомцем у побережья Чёрного моря — не более чем случайной связью на одну ночь. Но ещё хуже было осознать то, что незнакомец, нагло притворившийся нищебродом-барменом, работающим на территории отеля, оказался моим боссом-миллионером. Через месяц тест на беременность показал две полоски. Босс отказался признавать ребёнка. Он гадко рассмеялся мне в лицо утверждая, что я просто наглая аферистка,...
Но у этой малышки невероятно доброе сердце. Стыдно признаться, но я пользовался её добротой, её светлой душой, как чёрт питался этой сладкой, незамаранной ничем плохим энергетикой.
Поездка на конференцию стала для меня падением в страшную пропасть. А знакомство с умопомрачительным незнакомцем у побережья Чёрного моря — не более чем случайной связью на одну ночь. Но ещё хуже было осознать то, что незнакомец, нагло притворившийся нищебродом-барменом, работающим на территории отеля, оказался моим боссом-миллионером. Через месяц тест на беременность показал две полоски. Босс отказался признавать ребёнка. Он гадко рассмеялся мне в лицо утверждая, что я просто наглая аферистка,...
Я жил, придерживаясь личного кредо: «Кто в тебя плюнет хоть раз, сам же в этой слюне и утонет». Большаковы себя не на помойке растили.
Поездка на конференцию стала для меня падением в страшную пропасть. А знакомство с умопомрачительным незнакомцем у побережья Чёрного моря — не более чем случайной связью на одну ночь. Но ещё хуже было осознать то, что незнакомец, нагло притворившийся нищебродом-барменом, работающим на территории отеля, оказался моим боссом-миллионером. Через месяц тест на беременность показал две полоски. Босс отказался признавать ребёнка. Он гадко рассмеялся мне в лицо утверждая, что я просто наглая аферистка,...
Я не надеялся, что она меня простит. Это нереально. Я просто хотел загладить свою вину. Я дам ей все, что могу дать. Деньги, недвижимость, беззаботную жизнь. Ей и нашим детям. Если она меня не простит, я просто уйду. Приму её волю и исчезну, оставшись ни с чем. Я завещаю ей все своё состояние, все свои счета в банке. А сам просто уйду. Не знаю куда. Не знаю, что буду делать. Жить вообще больше не хочется после всего того, через что я прошел и через что заставил пройти её.
Поездка на конференцию стала для меня падением в страшную пропасть. А знакомство с умопомрачительным незнакомцем у побережья Чёрного моря — не более чем случайной связью на одну ночь. Но ещё хуже было осознать то, что незнакомец, нагло притворившийся нищебродом-барменом, работающим на территории отеля, оказался моим боссом-миллионером. Через месяц тест на беременность показал две полоски. Босс отказался признавать ребёнка. Он гадко рассмеялся мне в лицо утверждая, что я просто наглая аферистка,...