Начала читать... Дошла до момента первого видео от Марины. Зависла от доводов Кирилла. Хотела сразу закрыть, перешла к противоречивым отзывам. Почитала. Лааадно...Вернулась, думаю, попробую всё же почитать. Это не новость, когда после рождения ребёнка начинаются проблемы, ведь жизнь меняется только у женщины. А некоторые мужчины хотят, всё как раньше, только чтобы ещё и сыном хвастаться.
Но, нет. Поведение и мировоззрение у Кирилла просто тошнотворное!!! Что это за понятия? Потрогал, не засунул-не считается. " Хотелось посмотреть, как далеко она зайдёт, и я." Для меня непонятна такая степень желания, при которой начинаешь тыкать во все, что движется. "Можно было порно включить, но это не то "! Серьёзно? И при этом, он считает, что всё нормально. Короче, писать можно много. Может, если пересилить себя и читать дальше, я пойму источник восторженных комментариев! Но читать это невозможно.
У автора прошу прощения! По идее, ставя количество звёзд, мы оцениваем своё впечатление от сюжета и от героев. А не работу автора.
Отзывы о книгах
— Я не искал бабу, но не отказался, когда подвернулась! Я хотел развеяться. Встряхнуться. Думал, это поможет перестать злиться. Ты раздражаешь меня, Машка. Бесишь. Я не хочу развода, но я устал от такого брака. Я хочу рядом ту женщину, на которой женился, а не эту... — Да пошел ты! — Машка бросилась к выходу, но я поймал. — Пусти! — едва спас глаза от ногтей, когда вырываться начала, дубасить, куда попадет. — Пусти, сказала! Я подчинился, но был готов, что снова сорвется. Так и вышло. Только...
Ну, вот это вцелом, зашло. Если бы не некоторые любимые "специфические" словечки автора, то вполне себе. Роману нужно было бы, конечно, просто всё рассказать сразу.
А так, образ Романа понравился. Да и Наташа. Слава Богу, герои не побежали обиду с другими "зализывать". С тестами какая-то история непонятная. А ещё: паралич верхних и нижних конечностей называется квадриплегией. А так, либо ноги, либо руки.
А так, образ Романа понравился. Да и Наташа. Слава Богу, герои не побежали обиду с другими "зализывать". С тестами какая-то история непонятная. А ещё: паралич верхних и нижних конечностей называется квадриплегией. А так, либо ноги, либо руки.
— Пасуй сюда! — услышала и обернулась. Прошла метров пятьдесят и вниз посмотрела. Рома в термобелье и шортах играл в футбол с каким-то мальчиком. — Пап, смотри какой удар! Пап? Я осмотрелась даже — они были вдвоем. И я не понимала, кто отец этого мальчика?! — Ты точно будешь чемпионом! — крикнул мой муж. Это было так… Так восторженно и одновременно нежно. Я сглотнула вязкую слюну, но тревога уже расползалась по телу. И душе. — Иди сюда. — Ну и скорость у тебя, сын! — восхитился, а я кажется...
Даже антигероев нет. Непорядок).
Незамысловатый сюжет.
И, беда, не только в данном случае. Я понимаю, что сейчас, чтобы писать книги, грамотность необязательна. Но есть же текстовые редакторы...
Незамысловатый сюжет.
И, беда, не только в данном случае. Я понимаю, что сейчас, чтобы писать книги, грамотность необязательна. Но есть же текстовые редакторы...
Мне тридцать шесть, все друзья женаты уже (ну или разведены); говорят, пора и мне остепениться: жениться не готов, да и не на ком, а вот постоянную любовницу нашел. Дашкова Ксения Анатольевна вполне сгодится: она меня заводит и не тупая — большего требовать грешно как-то. Да, я ее выбрал! Правда, она пока об этом не знала. Скоро узнает!
История Кости и Ксюши. Можно читать отдельно!
В тексте есть: начальник и подчиненная, горячо и откровенно, любовь и ненависть
не оторватьсяВот так по молодости и по глупости совершишь какую то глупость- дурость, а потом может вся жизнь из за этого наперекосяк. Хорошо, что Ева нашла в себе силы перешагнуть свою влюблённость, не спасовала, не зациклилась на этом эпизоде, а после случившегося смогла найти себя во взрослой жизни и стала личностью.
– Я не хочу видеть тебя рядом. Я моментально вспыхнула от горькой желчи его слов. Отлично, значит, не работаем, но уйду на своих условиях – громко хлопнув дверью! – Я так и сказала начальнице и твоей невесте. – В смысле, сказала? Я нарочито невинно надула губы. — Что ты сказала? – угрожающим шепотом спросил Дэн. – Сказала, что ты невыносимый кретин, с которым я имела глупость переспать в юности. – А она? – его голос упал еще ниже. – Ответила, что полностью согласна со мной. Что так...
нецензурная лексикаБоже, ну откуда у автора такие слова?! Ну вот все хорошо, и сюжет не банальный. И герои, да, не идеальные, но вполне себе с реальными проблемами. Потом бах! Такая непотребная и совершенно неуместная похабщина! Одно слово, и закрыть книгу хочется!
В остальном, взаимоотношения героев держат, остаётся желание дочитать до конца.
В остальном, взаимоотношения героев держат, остаётся желание дочитать до конца.
— И чего ты хочешь? — услышала голос мужа, мурчащий и довольный. — Тебя… — нежно ответила женщина. Я прижалась к стене, замерла, только сердце оглушительно билось, кровь в ушах звенела. Что происходит вообще?! — Женечка, любимый, так соскучилась по тебе. И день, и ночь с тобой быть хочу… — она целовала его, а он просто смотрел с холодным превосходством во взгляде. В машине я судорожно втянула воздух, дрожащими пальцами за руль схватилась. Мой муж мне изменяет. Я расхохоталась даже,...
мило
наивно
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
милонаивноне оторваться
в отпуск
романтично
познавательно
мудро
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
Мне сначала нравилось, потом нет, потом опять нравилось...Короче, в голове моей был такой же бардак, как и в головах героев).
Любим друг друга безумно, но секс на стороне никто не отменял. Сначала Вадим поражал, потом и Катя туда же. Стиль написания автора немного напрягал, потом перестала замечать, смирилась).
Я не против мата в текстах, иногда он достаточно гармонично вписывается и даже добавляет остроты. Здесь, нет. Резало...
Интимные сцены грубоваты. Некоторые моменты прямо неприятны.Вроде я не ханжа.
Итог: книгу я дочитала. Финальная часть оставила положительные эмоции.Попробую дальше.
Любим друг друга безумно, но секс на стороне никто не отменял. Сначала Вадим поражал, потом и Катя туда же. Стиль написания автора немного напрягал, потом перестала замечать, смирилась).
Я не против мата в текстах, иногда он достаточно гармонично вписывается и даже добавляет остроты. Здесь, нет. Резало...
Интимные сцены грубоваты. Некоторые моменты прямо неприятны.Вроде я не ханжа.
Итог: книгу я дочитала. Финальная часть оставила положительные эмоции.Попробую дальше.
«Я не хотел терять семью, но не знал, как удержать! Меня так злило это, что налет цивилизованности смыло напрочь. Я лишился Мальвины своей, и в отместку сердце ее разорвал. Я не хотел быть один в долине потерянных душ. Эгоистично, да, но я всегда был эгоистом.» (В) «Вадим был моим мужем, но увлекся другой. Кричал, что любит, но явился домой с недвусмысленными следами измены. Не хотел терять семью, но ушел. Не собирался разводиться, но адвокаты вовсю готовят документы. Да, я желала бы...
— Ангелина, мне не нужен ребенок с отклонениями. Это бред рожать! Спроси у врачей! Нашему сыну врачи поставили страшный диагноз на семнадцатой неделе. Муж требовал сделать аборт. Ему, будущему министру, нужна здоровая родословная. Безукоризненная репутация, послушная красавица-жена, умные и воспитанные дети — идеальная семья с картинки. — Тим, я не могу понимаешь? Если я не рожу сейчас, то… Это огромный риск. — Риск рожать инвалида, — припечатал словом. — Ты измучаешь нас и этого… ребенка. ...
милоне оторватьсяромантично
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
мило
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
Семья дагестанская. Но имена и обычаи грузинские. Вроде бы мусульмане,но автор исказил религию как ей удобно. Захотел помолился,был занят,нет.
У мусульманина никогда не будет крещёный сын. Даже если жена не возьмёт его религию,но дети должны.
Совет на будущее,не пишите больше про религию Ислам,полностью не изучив. Не́чего искажать и вводить в религию нововведения.
Ах да, и ещё...
Очень раздражали "километровые" монологи в диалогах. Порой из-за длинных монологов возвращалась перечитывать.
У мусульманина никогда не будет крещёный сын. Даже если жена не возьмёт его религию,но дети должны.
Совет на будущее,не пишите больше про религию Ислам,полностью не изучив. Не́чего искажать и вводить в религию нововведения.
Ах да, и ещё...
Очень раздражали "километровые" монологи в диалогах. Порой из-за длинных монологов возвращалась перечитывать.
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
милоромантичноЕщё раз убеждаюсь....нужно разговаривать со свое половинкой,а не молча терпеть и лелеять обиды!)
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
милоне оторваться
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
Сначала читать было интересно, только поведение героя казалось притянутым за уши. Такой типичный шаблонный мажор, у которого равнодушие граничит с растройством личности.
А ближе к концу, когда рассказали историю брата героя, весь интерес к книге пропал. Потому что стало понятно, что сюжет построен на недосказанности. Герой в итоге получился идиотом, а вся драматическая составляющая искусственной.
А ближе к концу, когда рассказали историю брата героя, весь интерес к книге пропал. Потому что стало понятно, что сюжет построен на недосказанности. Герой в итоге получился идиотом, а вся драматическая составляющая искусственной.
— Ангелина, мне не нужен ребенок с отклонениями. Это бред рожать! Спроси у врачей! Нашему сыну врачи поставили страшный диагноз на семнадцатой неделе. Муж требовал сделать аборт. Ему, будущему министру, нужна здоровая родословная. Безукоризненная репутация, послушная красавица-жена, умные и воспитанные дети — идеальная семья с картинки. — Тим, я не могу понимаешь? Если я не рожу сейчас, то… Это огромный риск. — Риск рожать инвалида, — припечатал словом. — Ты измучаешь нас и этого… ребенка. ...
не оторватьсяромантично
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
милоромантично
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
милоне оторватьсяромантично
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
романтично
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
не оторваться
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
милоромантично
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
мило
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...
милоне оторватьсяв отпускромантично
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно. — Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик? — Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью: — Сколько ему? Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу! — Шесть. — Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же! — Нет, —...