Те, что погибли, отмучились сразу, так легче думать о маме. Проще принять ее вероятную гибель, чтобы суметь и дальше дышать самой. Абстрагироваться от душевных переживаний и не думать, не думать, не представлять…
Высота – ничто, потому что ты можешь управлять ею. Твое тело приспособлено покорять любые вершины, надо просто научиться чувствовать его, ощущать пространство вокруг и использовать для покорения высоты и вообще для всего, чего захочешь.
Надо доверять сердцу
Лучшее средство защиты – это нападение! Землю жри, но не сознавайся – тогда ложь сможет стать правдой!
Отец часто говорил, что отчаянье – самый большой грех, потому что отрицает высшие силы, которые способны помочь в самый ответственный момент. Поэтому всегда надо надеяться на лучший исход или чудо, и тогда, возможно, эти самые силы вспомнят о тебе.
Лучше верить, чем не верить ни во что. Судьба не прощает неверия, а удача отворачивается.
Как же захотелось прорычать ему в спину, но я промолчала. Буду умнее – и не мытьем, так катаньем своего добьюсь.
Мой, мой – и никуда от него не деться! Придется уживаться, учиться принимать таким, как есть, исподволь научить любить, и тогда, возможно, все у нас будет как в старой доброй сказке…
Лучше жить с поднятым забралом, как в древности говорили, и прямо смотреть опасности в глаза. Возможно, благодаря этому ты не упустишь ее обманный маневр и уйдешь от смертельного удара клинка.
Судя по внешности их биороботов, оказывавших сексуслуги, размер моей груди сгладил для мужчин илишту остальные мои недостатки. Эх, жизнь моя – жестянка… А как же мой внутренний мир?
Скажи мне, скажи, кто надоумил этих балбесов провести сложнейший темный магический ритуал только для того, чтобы научить страусов пукать тьмой…
Жизнь полна позора!
— Чтоб ему… — Ну что можно пожелать собственному «горячо любимому» мужу? Вот ему: — Чтоб жена не давала!
— ...Если хочешь быть счастливой и богатой, храни золотое молчание, нечего своим драгоценным мнением разбрасываться.
Все-таки удивительная «вещь» — время: может практически останавливаться в мгновения смертельной опасности; мучительно растягиваться, когда не нужно, или, наоборот, ускоряться, не давая подольше насладиться возможно единственным в жизни счастливым моментом.
— ...Приличный человек никогда не возьмет чужое без спроса, он подождет, когда не у кого будет спрашивать!
— ...Играть по правилам нужно уметь, а уж выигрывать, соблюдая правила, может лишь истинный мастер.
Но любовь нельзя контролировать, выдавать порциями. Она либо есть, либо нет.
Кто не умеет усмирять плоть и эмоции, априори слаб. Подвержен порокам, благодаря которым им можно управлять, поставить на колени, заставить прогнуться под более умного, хитрого, сильного…
Да поймите же вы, – сорвалась вконец, – я люблю его. Больше всего на свете люблю. Он для меня зажигает звезды…
Верьте, просто верьте в чудеса, и они обязательно случатся в вашей жизни!
Сколько раз я рассматривала его лицо за эти дни, изучая черты и запоминая особенности. Но только сейчас вдруг увидела по-настоящему. Не властного и яростного главу клана, впечатляющего силой и действующего в интересах своего зверя. Увидела мужчину, что не считал слабостью публично, с нежностью обнять меня, что с готовностью все эти дни принимал во мне стремление созидать и помогать нуждающимся в моей силе, свойственное целителю. Мужчину, готового защищать, ставящего меня как свою жену превыше любого другого. Мужчину, способного на терпение и сердечное тепло, как и готового принимать самые жесткие решения, когда того требовала ситуация. Сильного мужчину, не слепо живущего инстинктами зверя, но и обладающего щедрой душой.
– Лари, как долго ты под личиной ходила? – Три года, – пожала я плечами. – А что? – Слишком долго, – заметил он, а потом с сарказмом добавил. – Ты буквально вжилась в образ брюзжащей старухи, у которой отсутствует инстинкт самосохранения.
– Ты только береги ее, Эриас. Она такая уязвимая...
– Не волнуйтесь... княгиня Лайтирис, я за нее любому глотку перегрызу... э-э-э, простите за грубость, я хотел сказать никому в обиду не дам...
– Не волнуйся, сынок, мы тебя поняли и теперь действительно спокойны за судьбу нашей дочери.
Сваро улыбнулся скорее мне, чем другу и, коротко склонив голову, произнес:
– Буду счастлив видеть вас вновь, принцесса, – потом, нагло посмотрев на Эриаса, ехидно добавил, – ну и ты заходи, если что...