я полностью убеждена, да и жизнь доказала мне это не раз, не суетись – и все случится так, как надо.
– Вы знаете, я однажды влюбился в прекрасную девушку, фею, Белоснежку, если хотите, но потом оказалось, что это всего лишь старая ведьма, принявшая облик ангела. Теперь мне противны Белоснежки, ведь в глазах каждой я боюсь увидеть все ту же ведьму.
– Творчество – понятие субъективное. Вот возьмем, к примеру, фильм Михаила Козакова «Покровские ворота». Ведь чудесный фильм, не правда ли, все согласны?
– В этом я с вами соглашусь, – сказала Лёлька, остальные просто покивали.
– Когда он вышел в первый раз на экраны, зритель воспринял его холодно, а вот через несколько лет, при повторном просмотре, зрители впали в полный восторг. Что изменилось? Фильм – нет, люди – нет, изменилось настроение в стране, изменилась атмосфера вокруг, воздух, если хотите. И вот это уже стал не жалкий водевиль, а шедевр киноиндустрии. Вспомните великих художников, музыкантов, писателей, которые ушли непонятыми и непризнанными. Ведь они не бросили свое дело только потому, что им кто-то сказал, что это плохо. Писали в стол, потому что не могли не писать, потому что физически начинали болеть, когда бросали свое ремесло.
– Но я всегда была уверена, что в жизни особенно важными являются два чувства: любовь и чувство юмора. Люди любящие и любимые – они добрее и проще. Счастливцы не вступают в споры по любому поводу, не ругаются, не завидуют, потому как не могут. Любовь, настоящая любовь должна занимать в душе все без остатка, не оставляя шанса ничему другому. Чувство юмора помогает правильно воспринимать жизненные испытания, когда над ними смеешься, они не врастают, не впиваются корнями в жизнь человека, а проходят по касательной, не задевая жизненно важные сферы. Я просто всю жизнь прожила в ожидании любви, спасаясь чувством юмора.
– Я никогда в этой жизни проигрывать не буду.
– Так не бывает. Хочешь ты того или нет, но в жизни будут не только взлеты, но и падения, и от того, с каким достоинством ты сможешь пережить проигрыш, во многом зависит твоя дальнейшая жизнь.
Сознание приходило медленно. Когда же Маня вспомнила, кто она и что случилось, то первое, что она подумала, было: «Голову однозначно придется лечить, на ней теперь, как на елке, шишка на шишке».
– Мне иногда кажется, что Бог забыл про нас.
– Про кого это – про нас? – уточнила Маня.
– Про жителей нашей планеты. Мы живем, карабкаемся, что-то придумываем в полной уверенности, что находимся у Него под присмотром. А Он вышел, не знаю, чаю, например, попить, или у Него что-то интересное подвернулось, возможно, какой-нибудь другой мир. И сейчас Он очень им занят. А мы живем и никак не можем понять, куда смотрит наш куратор, почему допускает такое?
– А вы всегда ходите в тулупе? В нем вы похожи на деда Мазая.
– Вот бьюсь об заклад, вы не видели ни одного деда Мазая, больше разговоров, – стал вредничать Фома.
– Ну, в моих детских фантазиях он должен был выглядеть именно так, – неуверенно сказала Манюня.
– А вы в детстве фантазировали про деда Мазая? – выпучив глаза, спросил Фома.
– Меня зовут Фома, – сказав это, он сразу поморщился, будто ожидая едких комментариев.
– Да вы что? – удивилась Маня. – И кто вас так? – язык у нее уже немного заплетался.
– Родители, – на полном серьезе ответил Фома.
– А за что? – уточнила Манюня, подперев голову кулаком.
– Думаю, за дело, – философски ответил сосед и тяжело вздохнул.
– А фамилия ваша?
– Ну что мы все обо мне и обо мне? – начал юлить сосед.
– Этикет, – жестко сказала Мария. – Фамилия?
– Навозов, – сдержанно ответил Фома и с вызовом уставился на Маню.
– Ну вот зачем ваши родители так? – всплеснула она руками. – Они что, не понимали, что вам и фамилии достаточно? – еле сдерживая смех, продолжала издеваться Маня.
Год назад последняя подруга, услышав от нее, что не осталось свободных нормальных мужиков, попыталась ее вразумить: «Правда? Все хорошие и неженатые мужчины были выслежены и убиты? А мой Ваня, которого я встретила всего полгода назад, – это единственный выживший в геноциде хороших парней? Ты придумала себе оправдание и живешь, упиваясь этой трусливой мыслью».
«Девица Василию не понравилась , эдакая эмансипе, такие несут правду людям в лицо, которая, по сути, кроме них самих никому не нужна.Чуствуют при этом борцы за справедливость страшно крутыми и деловыми. Молодость бесстрашна , потому что жизнь ещё не била их, и им кажется, что они могут изменить мир своей погоней за истиной . Не подозревая, что истина не одна. Позже те, кто выживут, узнают страшную тайну бытия, о том, что правда у каждого своя, но это будет после тысячи синяков и ушибов, которые нанесёт им судьба.» (p.s. Русский язык дан не для смешения , а для различения понятий,уважаемый автор. Соглашусь, что правда у каждого своя, но истина интолерантна и ОДНА на всех! Истина- это объективная неопровержимая данность, в отличие от правды, не требующая доказательств. К примеру, как закон тяготения. Можно доказывая его, прыгнуть с парашютом или с десятого этажа, а можно просто ходить по земле. А закон будет действовать на всех, и для пешехода, и для парашютиста.)
«-Ты не очень хороший человек?- поинтересовалась она..
- Ты знаешь, детка,- ответил он ей, - жил такой французский писатель Андре Жид , между прочим, нобелевский лауреат , да и вообще умнейший человек, так вот он говорил: «Лучше, когда тебя ненавидят таким, какой ты есть, чем любят за то, чего в тебе нет.». И ты знаешь, я полностью с ним согласен. В каждом из нас есть и хорошее , и плохое, и поэтому надо оставаться собой, всегда, даже когда тебе это не выгодно. Иначе у тебя в жизни будут большие проблемы. Я ни не перед не рисуюсь и никого не заставляю себя любить...»
Жизнь порой намного запутанней и интересней, чем любой самый мудрёный книжный сюжет, и Великий сочинитель запутывает судьбы и людей порой так тесно, что кажется – так быть не может.
Кому суждено опиться, тот обуха не боится
Веревка крепка повивкой, а человек – знанием
Семье, где помогают друг другу, беды не страшны
Понять – значит простить
Лучше десять виновных простить, чем одного невиновного наказать
Бойся долгов, как лихих врагов
Дружба как стекло: разобьешь – не сложишь
Век живи – век учись
Живи тихо – не увидишь лиха
Вода и огонь хорошие слуги, но страшные господа
Когда я думал, что уже достиг самого дна, снизу постучали
люди – жестокие существа, плачем и криками их не разжалобить