Не обвиняйте небо в собственных грехах, лорд оттон Грэйд. Небеса, в отличие от вас, ограничений не накладывают.
...целостность империи поддерживается страхом. Для страха должны быть основания. Основания создаем мы.
... самые сильные цветы — взращенные с любовью.
«Требования этикета бессмысленны там, где речь идет о жизни и смерти».
— О таких людях как вы, обычно пишут в истории.
— Такие люди как я обычно пишут историю, — парировал лорд оттон Грэйд.
— Вы пишите кровью, о вас пишут чернилами...
— Вы… странно выглядите, леди Ариэлла.
Невинно похлопав ресничками, я заметила:
— Вы тоже… не голый.
... войны просто так не объявляются.
Наивно надеяться на честность кота, оставленного наедине с кувшином сливок. Вы — очаровательный кувшин вкуснейших сладких сливок, я зверь, коему никто не помешает насладиться ими сполна.
— И кто же я тебе? Раб? — вопросил повелительным голосом мужик.
— Охраняб, — поправила я
...коли назвался груздем, не вопи, что ты поганка к обучению не склонная вот совсем никак!
За годы жизни в одиночестве, я привыкла есть… иначе. Там пирожков купишь, там в деревеньке перекусишь, а дома ягоды, чай, бутерброды, творог со сметаной — и что девушке еще надо? Мне хватало. И было же все хорошо, так нет же — мужика завела себе!
Теперь корми.
Я не самая умная, я знаю это, я не спорю с этим, я просто живу, охранябушка, точно зная, что даже за самой темной ночью, неизменно следует рассвет.
– Зазря ты охраняба моего обидел, – сказала я, едва говорить смогла.
– Зазря ты его в лес привела, – ответила мне лесная нечисть.
– Так я привела, мне и обижать...
Тайна, что известна двоим, рано или поздно станет известна всем.т
— Уважаемый, я кто?
— Ссовесть, — прошептал господин Сайк.
— Правильно, — подтвердил темный лорд.
— А совесть она что?
Моргнув, торговец прошептал:
— Дорого стоит.
Чуть нахмурившись, Эллохар задумчиво произнес:
— Интересная логика.
Нам рассказывали, что человеческие слезы следствие двух вещей — обиды и чувства жалости к себе.
Иногда нас заставляют думать о значимом, чтобы скрыть очевидное.
— Вот как всегда… – простонала я, с ненавистью глядя вслед уходящей женщине. – Я так и помру девственницей!
— Да нет, – Алекс тяжело вздохнул, аккуратно опуская меня на ноги, – сегодня спать не ляжем, пока не превратим тебя в женщину. – И, явно потешаясь надо мной, сочувственно так произнес: – Да и дел-то там… на пару минут, не расстраивайся.
Я даже не знала, хохотать ли над комичностью ситуации или рыдать от отчаяния… Решила пойти поесть.
Да, больнее всего нам делают те, кого мы любим.
И чего я молчу? Самый идеальный мужчина на свете предлагает быть с ним до конца жизни, правда неизвестно, чьей жизни.
— Эх, где наша не пропадала, там наша еще пропадет!
…Настоящие мужчины тоже плачут… беззвучно, без слез, но так, что душа разрывается от боли.
…Мозг объявил перекур в тот самый момент, когда был мною востребован.
— Бедность, бабуля, это не порок, а образ жизни.