В детстве мы всегда чувствуем больше, чем способны принять и понять, став взрослыми,
У драконов есть эта странность – делать дорогие подарки прежде, чем отнять что-то ценное, это все знают.
Ложь ранит, но молчание - убивает.
Иногда молчание хуже лжи. В сотни раз хуже. Ложь ранит, но молчание убивает…
Чай лечит все, особенно глухую тоску по непрожитой жизни.
Возможно, меня впереди и ждала скучная жизнь, но вот в том, что смерть предстояла крайне нескучная, уже можно было даже не сомневаться.
Слабые всегда избирают предметом своей мести детей и женщин.
Вы как минимум если и ничтожество, то крайне желанное – утешьтесь этим.
Чем больше я узнаю обо всем этом, тем меньше мне хочется знать.
Cамыми болезненными всегда являются удары, нанесенные правдой.
... все тревоги оставлять в дне прошедшем. Вот я и оставляла, всегда. Что бы ни случилось, просыпаясь, я верила, что все будет хорошо.
— Бедность, бабуля, это не порок, а образ жизни, — я радостно улыбнулась, вспомнив свою коллекцию обуви...
— Иногда встречаются трудности, которые на первый взгляд трудно преодолеть, но история учит нас, что нет ничего невозможного.
Возможно, тебе это покажется глупым, но наш мозг настроен работать в гармонии с окружающими людьми. Нельзя ничего создать, если вокруг атмосфера страха и ненависти, а в атмосфере всеобщего восхищения творческий потенциал становится почти неограниченным, понимаешь?
— Не только детям любовь необходима, — заметил ведущий Айнери и авторитетно дополнил: — Мужчины без нее погибают!
Снежным не отказывали. Их боялись, от них скрывались, женщины более не показывались на улице с непокрытой головой, но если уж взгляд завоевателя тебя настиг... То это его личные проблемы, что он связался с Виэль Мастерс. Короче мужик сам виноват, серьезно.
— Ой, госпожа ведьма, — в лавку ворвался сынишка мясника Гобса, — вы там это, так гневались, что это, случайно арку цветочную подожгли.— Другую поставите, — прошипела злющая я.— А, ну хорошо, — мальчуган белозубо улыбнулся. — Только вы сразу скажите, если ее тоже палить будете, чтобы мы еще цветов приготовили.— Больше не буду, — насупилась черная ведьма.— Да не-не, вы палите, мы ж не против, только это, чтобы знать…
— Ой, госпожа ведьма, — в лавку ворвался сынишка мясника Гобса, — вы там это, так гневались, что это, случайно арку цветочную подожгли.— Другую поставите, — прошипела злющая я.— А, ну хорошо, — мальчуган белозубо улыбнулся. — Только вы сразу скажите, если ее тоже палить будете, чтобы мы еще цветов приготовили.— Больше не буду, — насупилась черная ведьма.— Да не-не, вы палите, мы ж не против, только это, чтобы знать…
– Эй, МакОрат, – позвала я. Воин остановился, величественно повернулся. – У меня вопрос.
– Спрашивай, женщина. – Кое-кто снова изображал величественное презрение собственно к моей персоне.
Ну, в эту игру можно играть вдвоем:
– Воин, а ты оргазм доставлять умеешь?
Могучее, невозмутимое и самодовольное скопление мышц начало стремительно краснеть, темные же глазищи решили округлиться.
– Не понимаешь? – Да, я издевалась и собираюсь продолжить: – Оргазм, удовольствие, маленькая смерть, седьмое небо, полный атас? – Реакция та же. – Секс?
Потрясенный тар-эн выдохнул:
– Принцесса Киран!
– Мм? – осведомилась я.
– Что вы творите? – возмутился иристанский вояка.
– Издеваюсь, – честно ответила я. – Конкретно – сейчас. Еще конкретнее – над тобой. Так что там у нас с оргазмом?
МакОрат развернулся и ускорился. По переходам он теперь практически бежал, а я фактически бежала следом, продолжая допрос:
– Сплетать ноги? Устраивать пляски в горизонтальном положении? Исполнять супружеский долг? Играть в песиков? Половые отношения? Процесс зачатия? Что, совсем ничего? Да вы тут необразованные! МакОрат, хорошо, давай по-другому – женщина и мужчина ласкают друг друга…
Прямо, прямо, прямо, направо, вверх на два этажа, прямо, налево, снова вверх — одним словом, военная крепость. Здесь ничего не было сделано для удобства, исключительно для защиты, и, следуя за Иреком, я рисовала в воображении гипотетического врага, вскарабкавшегося на эту массивную гору, преодолевшего все внутренние дворы и дворики, взгромоздившегося по лестнице и обнаружившего настоящий лабиринт из ходов, поворотов, лестничных пролетов. Так и представился одиозный варвар, рухнувший на колени и возопивший «За что?!».
— Ну-ну, будет вам, радость моя, за все в этой жизни нужно платить, за избиение слабой женщины тоже, тем более это будет так весело и увлекательно, да, адепт Горхе?
Первый из появившихся гадко ухмыльнулся и задал лишь один вопрос:
— Он мне к контрольной или к курсовой?
— К реферату по Истории пыток, —
Прямо, прямо, прямо, направо, вверх на два этажа, прямо, налево, снова вверх — одним словом, военная крепость. Здесь ничего не было сделано для удобства, исключительно для защиты, и, следуя за Иреком, я рисовала в воображении гипотетического врага, вскарабкавшегося на эту массивную гору, преодолевшего все внутренние дворы и дворики, взгромоздившегося по лестнице и обнаружившего настоящий лабиринт из ходов, поворотов, лестничных пролетов. Так и представился одиозный варвар, рухнувший на колени и возопивший «За что?!».
Это Дэя, смени ей по-быстрому цвет волос, но без магии, и цвет глаз…
— Без магии? — съязвила девушка. — Могу эти выковырять и вставить другие, хочешь?
— Ладно, глаза оставь
Все больше убеждаюсь, что чем больше мужиков вы достаете, тем сильнее они вас любят, – пробормотал Эуран.
Говорят, существует всего три реакции на страх: бей, замри, беги... а я изобрела четвертую. Вцепись!
Что есть сил вцепись в Агаррахата, а уже потом паникуй, ужасайся и все прочее.