Цитаты из книг
Кей, – водитель продолжал потрясенно следить за битвой с фанмом, – что с ним?
– Обрел, – жуя жвачку, меланхолично ответила я.
– Счастье? – хмыкнул Дер.
– Не-а, воображаемого друга, – бой становился все более жарким, парень уже даже скинул свой идеальный форменный пиджак, сломал катану и теперь пинал воздух в полете ногами.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Меня, если честно, так еще не посылали. Без объяснений, без даже попытки выслушать мои протесты, без вариантов остаться, без права вернуться, не выполнив работу.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
– Ладно, погнали, – я поднялась, словно сбрасывая с себя ошметки моей совести,– дел по горло!
Как часто за показной дерзостью и хамством, мы скрываем растерянность? Слишком часто, чтобы об этом задумываться.
В мире, где даже полицейские чувствуют себя незащищенными и слабыми, правят вампиры. Они главенствуют над нами потому, что сильны, могущественны и коррумпированы. Они во главе правительства, под них подстраивают законы, они неприкосновенны, но…Одна попытка спасти девушку, одно неосторожное слово, столкновение двух сильных характеров и… капец вампирам. Основательный, полный и сокрушительный.
Вампир постоял, вздохнул, подошел и протянул мобилу мне.
– Я княгиня-гопник, у всех мобилы отжимаю, – почему-то глупо опять пошутила я.
В мире, где даже полицейские чувствуют себя незащищенными и слабыми, правят вампиры. Они главенствуют над нами потому, что сильны, могущественны и коррумпированы. Они во главе правительства, под них подстраивают законы, они неприкосновенны, но…Одна попытка спасти девушку, одно неосторожное слово, столкновение двух сильных характеров и… капец вампирам. Основательный, полный и сокрушительный.
– Красный. Опять красный. Снова красный! – заорала я, пока мы проносились мимо светофоров, каким-то чудом не врезавшись ни в одну из машин. – Эй! Мы вообще-то по городу едем! Давайте без аварий!
Аварий не было – Навьен ударил по тормозам.
Скрежет, скрип, запах жженой резины, бледные лица пешеходов, которых мы чудом не сбили, и злой взгляд вампира.
– Я что, зверь, по-твоему?
– Нет, блин, ты ангел правосудия, нахрен! Ты вообще соображаешь, где едешь? Это город! Здесь люди! Ты только что чуть мать с коляской не сбил! Так что, по-моему, ты не зверь, ты придурок, твою мать! – проорала я.
Твою мать!
В мире, где даже полицейские чувствуют себя незащищенными и слабыми, правят вампиры. Они главенствуют над нами потому, что сильны, могущественны и коррумпированы. Они во главе правительства, под них подстраивают законы, они неприкосновенны, но…Одна попытка спасти девушку, одно неосторожное слово, столкновение двух сильных характеров и… капец вампирам. Основательный, полный и сокрушительный.
– Мм, не понравилось? – почти ледяным тоном.
Как бы ему так помягче…
– Представьте себе, идете вы по лесу, и вдруг оттуда, из чащи, выходит медведь с вот такими клыками и вот такими когтями, – я продемонстрировала размер с метр. – И вот эта машина убийства вдруг вас целует. Ваши ощущения?
В мире, где даже полицейские чувствуют себя незащищенными и слабыми, правят вампиры. Они главенствуют над нами потому, что сильны, могущественны и коррумпированы. Они во главе правительства, под них подстраивают законы, они неприкосновенны, но…Одна попытка спасти девушку, одно неосторожное слово, столкновение двух сильных характеров и… капец вампирам. Основательный, полный и сокрушительный.
В морге встретила Навьена и нашего дока. Док лежал на операционном столе и притворялся трупом – хорошая тактика, правильная, надо бы взять пример.
– Княгиня, – прошипел тысячник.
– Что? Мне уже и наедине с трупами нельзя постоять? – возмутилась я.
В мире, где даже полицейские чувствуют себя незащищенными и слабыми, правят вампиры. Они главенствуют над нами потому, что сильны, могущественны и коррумпированы. Они во главе правительства, под них подстраивают законы, они неприкосновенны, но…Одна попытка спасти девушку, одно неосторожное слово, столкновение двух сильных характеров и… капец вампирам. Основательный, полный и сокрушительный.
– О, хоть кто-то! – обрадовался док.
– Так, опустить скальпель и руки за голову, – кэп у нас был тот еще шутник.
Но и док от него не отставал:
– Не скромничаем, раздеваемся и ложимся замертво, – вставил он.
В мире, где даже полицейские чувствуют себя незащищенными и слабыми, правят вампиры. Они главенствуют над нами потому, что сильны, могущественны и коррумпированы. Они во главе правительства, под них подстраивают законы, они неприкосновенны, но…Одна попытка спасти девушку, одно неосторожное слово, столкновение двух сильных характеров и… капец вампирам. Основательный, полный и сокрушительный.
– У меня цистит, – сообщила я.
На миг на мои волосы дышать перестали.
Затем вампирский князь совершенно серьезно спросил:
– Цистит?
– Угу, воспаление мочевого пузыря. Профессиональная болезнь. Знаете, посидишь с мое в засадах, еще не то заработаешь.
– Да? – кажется вампирский князь искренне удивился.
– Угу, – подтвердила я, чувствуя, как чашка почти выскальзывает из моих ослабевших рук.– Вообще у нашей профессии много профессиональных болезней. Геморрой к примеру.
– Это тоже болезнь? – уточнил вампир, видимо вообще не разбирающийся в человеческих заболеваниях.
– Угу, – меня трясло, – это такое заболевание органов мозга.
– Мозга? – переспросил, кажется не такой уж и несведущий князь. – Мне казалось, эта болезнь присуща… эм… несколько иной части тела.
– Да? – я уже не знала что несу. – А вы поработаете в полиции и поверьте, ваше мнение существенно изменится.
– Хм… как интересно.
В мире, где даже полицейские чувствуют себя незащищенными и слабыми, правят вампиры. Они главенствуют над нами потому, что сильны, могущественны и коррумпированы. Они во главе правительства, под них подстраивают законы, они неприкосновенны, но…Одна попытка спасти девушку, одно неосторожное слово, столкновение двух сильных характеров и… капец вампирам. Основательный, полный и сокрушительный.
– Арестуйте меня! За грабеж!
– Девушка, – капитан Айсвел судя по голосу, был на грани очередной попойки. Черт, вылетит же с работы за пьянство, а при нем хоть существовать нормально можно. – Девушка, вы же никого не грабили.
О, это уже интересно.
– Я… – в истеричном голосе послышались нотки растерянности, – за оскорбление власти! Я вас оскорблю! Могу даже ударить!
В мире, где даже полицейские чувствуют себя незащищенными и слабыми, правят вампиры. Они главенствуют над нами потому, что сильны, могущественны и коррумпированы. Они во главе правительства, под них подстраивают законы, они неприкосновенны, но…Одна попытка спасти девушку, одно неосторожное слово, столкновение двух сильных характеров и… капец вампирам. Основательный, полный и сокрушительный.
Любовь – это желание быть рядом, ощущать его прикосновения, все и разом, смотреть в его глаза и тонуть в них, раствориться в том, кто вдруг стал важнее жизни.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
– Любовь молчаливого светлячка жарче любви трескучей цикады.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
– Есть такая штука – называется репутация. Репутация, Адзауро, это то, что зарабатывают годами. Годами ответственной и честной игры, годами сделок по совести, а не против нее, годами упорной работы...
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
И главное – я ясно отдавала себе отчет в происходящем, понимая, что самой привлекательной чертой в Акиро для меня была уверенность. Его непоколебимая, железобетонная, стальная уверенность… а я женщина, и как любую женщину, меня привлекал именно такой тип мужчин. Мужчин, рядом с которыми начинаешь ощущать себя в безопасности. Мужчин, на которых можно положиться. И тут не важна внешность, я отмечала красоту его атлетического телосложения, но как-то безразлично – его уверенные движения, вот что медленно сводило с ума.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
«Если любишь своего сына, отправь его путешествовать» …
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
– Кей, алкоголь не выход, не вход, и даже не путь к обретению душевного покоя. Алкоголь и наркотики – это яма. По началу еще приличная, в итоге – уже выгребная. Как тебе перспектива утонуть в собственном дерьме?
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
– Кирпич тут где-нибудь есть?
Несколько отвлекшись от собственных раздумий, Кондор посмотрел на меня и с сомнением переспросил:
– Кирпич?
– О да! – подтвердила я. – Видите ли, убивать вас книгой я считаю неэтичным… по отношению к книге, естественно!
На самом деле это было основательным пережитком прошлого – по всей Алландии этот закон уже не практиковался, но на наших островах традиции оставались живы, да и особый статус Вэллана располагал к некоторому противостоянию общегосударственному укладу. В результате у нас закон Права первой ночи соблюдался неукоснительно и все брачующиеся в соответствии с традициями прямо с сельских праздников направлялись в замки ленд-лордов, где получали благословение, подарок от господ и пожелание родить...
И как лечить травами я знала, в Вэлланде каждая девочка с десяти лет изучала и лечебные травы, и способы их применения, потому как места у нас суровые, мужчины еще суровее, а потому в запале могут и медведю в морду дать, и волка ногой пнуть, и вообще не берегут себя.
На самом деле это было основательным пережитком прошлого – по всей Алландии этот закон уже не практиковался, но на наших островах традиции оставались живы, да и особый статус Вэллана располагал к некоторому противостоянию общегосударственному укладу. В результате у нас закон Права первой ночи соблюдался неукоснительно и все брачующиеся в соответствии с традициями прямо с сельских праздников направлялись в замки ленд-лордов, где получали благословение, подарок от господ и пожелание родить...
Он улыбнулся и тихо сказал:
– Скажу главное – я люблю тебя.
– Уже даже не знаю и за что, – пробормотала в ответ.
Заметное напряжение во взгляде и тихое:
– Любить нужно за что-то?
– Да, наверное, – до чего же глупости несла я тут, – к примеру мне есть за что влюбиться в тебя.
– За библиотеку? – догадался Рэймонд.
– Она того стоит! – возмутилась я.
На самом деле это было основательным пережитком прошлого – по всей Алландии этот закон уже не практиковался, но на наших островах традиции оставались живы, да и особый статус Вэллана располагал к некоторому противостоянию общегосударственному укладу. В результате у нас закон Права первой ночи соблюдался неукоснительно и все брачующиеся в соответствии с традициями прямо с сельских праздников направлялись в замки ленд-лордов, где получали благословение, подарок от господ и пожелание родить...
– Мама, мы что… ведьмы?
– Все женщины в какой-то степени ведьмы.
На самом деле это было основательным пережитком прошлого – по всей Алландии этот закон уже не практиковался, но на наших островах традиции оставались живы, да и особый статус Вэллана располагал к некоторому противостоянию общегосударственному укладу. В результате у нас закон Права первой ночи соблюдался неукоснительно и все брачующиеся в соответствии с традициями прямо с сельских праздников направлялись в замки ленд-лордов, где получали благословение, подарок от господ и пожелание родить...
– Рэймонд, стой! – взмолилась, торопливо поднимаясь.
– В смысле, ты предлагаешь мне насладиться столь сомнительным удовольствием, как участие на в трапезе в качестве основного блюда? – сказано было с издевкой, но на меня он даже не взглянул, не отводя ни на миг взгляда от собирающегося атаковать зверя. – Или я услышу сейчас, что у каждого зверя есть право на сытный ночной ужин?
На самом деле это было основательным пережитком прошлого – по всей Алландии этот закон уже не практиковался, но на наших островах традиции оставались живы, да и особый статус Вэллана располагал к некоторому противостоянию общегосударственному укладу. В результате у нас закон Права первой ночи соблюдался неукоснительно и все брачующиеся в соответствии с традициями прямо с сельских праздников направлялись в замки ленд-лордов, где получали благословение, подарок от господ и пожелание родить...
– Арити, девочка моя, не должен был бы я тебе этого рассказывать, но, учитывая все обстоятельства, и тот факт, что он лорд… можно, солнышко, тебе все можно. Вить веревки из влюбленного мужчины – ваше, женское, самое любимое дело.
– Правда? – удивилась я.
– У мамы спроси, у нее в этом бооооольшой опыт.
На самом деле это было основательным пережитком прошлого – по всей Алландии этот закон уже не практиковался, но на наших островах традиции оставались живы, да и особый статус Вэллана располагал к некоторому противостоянию общегосударственному укладу. В результате у нас закон Права первой ночи соблюдался неукоснительно и все брачующиеся в соответствии с традициями прямо с сельских праздников направлялись в замки ленд-лордов, где получали благословение, подарок от господ и пожелание родить...
Через девять месяцев на одну дочь гордого Вэлланда стало больше.
Все сказки, которые Рэймонд читает ей на ночь, заканчиваются одинаково: «И она не целовала принца. И даже не брала его за руку. И ближе чем на шаг… на двадцать шагов, к этому скоту не подходила. А потом жили они долго и счастливо».
На самом деле это было основательным пережитком прошлого – по всей Алландии этот закон уже не практиковался, но на наших островах традиции оставались живы, да и особый статус Вэллана располагал к некоторому противостоянию общегосударственному укладу. В результате у нас закон Права первой ночи соблюдался неукоснительно и все брачующиеся в соответствии с традициями прямо с сельских праздников направлялись в замки ленд-лордов, где получали благословение, подарок от господ и пожелание родить...
— Слишком много желтого, — внезапно произнес Наруа.
И тут же обернувшись к Илнеру, продолжил так, словно слова были адресованы ему изначально:
— С этими псами нужно что-то делать, они оставляют желтые пятна на снегу, которые слишком заметны, вы не находите?
— Угу, приучите их к лотку, — вставила мрачная миссис Макстон, — чтобы гадили в четко определенных местах, а не на блюдца моего чайного сервиза!
Лорд Давернетти как раз делающий глоток чая, подавился, закашлялся и вопросительно посмотрел на меня.
С возвращением в Город Драконов! Слышите, как завывает ледяной ветер? Ощущаете опасность, разливающуюся в воздухе? А что вы почувствуете, получив письмо от загадочной незнакомки, в котором она обещает утопить весь город в крови? Живой ум, готовность действовать и желание докопаться до истины вынуждают бывшую ученицу профессора Стентона и ее верных домочадцев, начать противостояние коварному плану хладнокровных злоумышленников. В чем причина гибели монахини? О чем отцы-основатели города...
— То, что вы сделали для меня, для Адриана и в целом для этого города, неоценимо, но, боюсь, признать это мы не сможем никогда… так же как и Стентон. Но, — широкая улыбка вновь озарила его лицо, — когда вы станете моей женой, я буду благодарить вас каждый день, много раз в день, практически ежечасно!
— Прекрати! — глухо приказал Арнел.
— Вы разоритесь на цветах, — резонно заметила я.
И открывший было рот Давернетти, умолк, с трудом сдерживая улыбку.
— Заведу оранжерею, — произнес он, спустя несколько секунд.
С возвращением в Город Драконов! Слышите, как завывает ледяной ветер? Ощущаете опасность, разливающуюся в воздухе? А что вы почувствуете, получив письмо от загадочной незнакомки, в котором она обещает утопить весь город в крови? Живой ум, готовность действовать и желание докопаться до истины вынуждают бывшую ученицу профессора Стентона и ее верных домочадцев, начать противостояние коварному плану хладнокровных злоумышленников. В чем причина гибели монахини? О чем отцы-основатели города...