Книги Сергей Монастырский
Такая была простая и незатейливая жизнь! Но надо же было задуматься о смысле жизни! И начал Иван мучиться. Явился ему во сне ангел. И рассказал, так уж и быть, о том, что на самом деле будет в его судьбе и как он поступит! — Ну, нет! — сказал Иван ангелу. Теперь-то я знаю, как не надо поступать и как надо! И обрету великий смысл! — Да ты что?! — изумился ангел. — Я уже стер в твоей памяти все. что рассказал. И будешь ты жить, так, как будешь! Иван проснулся. Об ангеле он ничего не помнил. И жил...
История банальная. Жена и любимая женщина. И он между ними. И выбрать что-то одно нельзя, нужно как-то жить.
Ночь для влюбленных наступает для любви. Была ночь. Была любовь. И были подсчеты, смогут ли они прожить вместе так, как хотелось бы обоим, любя друг друга. Любовь, жизнь и мечты не сходились. У обоих сходилось так, что разойтись было невозможно. Это была мучительная ночь. И каждый не знал, с чем проснется. И наступило утро…
Толстая баба, бомжующая на заброшенной кладбищенской могиле, вылезла из-под целлофановой пленки, натянутой на могильную ограду. Обмотанная по случаю зимних морозов десятком старых рваных пальто и телогреек, она представляла собой жуткое зрелище. — Не трогай ее, — сказал Витек, она тоже ведь божья тварь! Он так и жил — в благости и святости. Бомжиха послала его куда подальше, а потом и вся его жизнь послала…туда же.
Монолог за двоих. Это был идеальный день. Для идеальной пары и для идеальных отношений. Был накрыт стол, были приготовлены свечи. Это была очередная годовщина со времени букетного — конфетного начала, которое никак не кончалось. Она не хотела вечером говорить тост, а просто написала ему записку: «Любимый муж, любимый до сих пор, я буду тебя любить вечно, если не надоем. Я ведь не надоем?» Она положила записку под пустой пока бокал и позвонила ему на работу. Утро только начиналось. Как я хотела...
Дети выросли. У них уже были свои дети. И вышли на пенсию родители. И последнее, что они могли сделать для детей – отдать им свою квартиру. И переехать в деревню, где прошло детство одного из них.Круг замкнулся…
Простой поселок. Простой, простой человек Колька. Простая жизнь. И потому так хорошо, потому что все – просто. Ну не все, конечно. Вот Мария Петровна в свои восемьдесят сошлась с тридцатилетним. А десятилетний Вовка мечтает убить папу. Но это так, бывает. И Колька в яркое солнечное июльское утро, собрал то что выросло на огороде, и поехал на рынок. Встретиться, поговорить, узнать новости. Ну и продать сколько-нибудь… Впереди был длинный хороший и счастливый день.
АннотацияВ этой онкологической клинике смерть была делом обыденным. Олег — молодой врач — привык к этому человеческому горю и потому очерствел. Но однажды ночью в этой палате больной попросил о разговоре.
Жизнь должна иметь смысл и цель. А процесс приносить удовольствие. Так бежал по жизни Петр Егорович. Не всегда добегал. Но бежал.
Умерли родители, через три месяца после похорон Вера с дочерью приехали в их город, чтобы подготовить квартиру к продаже. Чтобы куда-то деть вещи, которых накопилось в родительской квартире за долгую жизнь, чтобы разобрать находящиеся записки, поздравительные открытки, фотографии… словом все, чем жили их родные люди. И куда-то выбросить. – Вторые похороны, – сказала Вера.
Кафе с таким необычным названием обещало счастье. Может быть, не всем, но некоторым. А ей не повезло. И необычная хулиганская ее выходка, окончившаяся в отделении полиции, вдруг показала, что счастье – там все-таки бывает.
Коммунальная война разразилась на одной из лестничных площадок, только что заселенного нового дома с появлением еще одного соседа. Силы были не равны. Войну объявил немощный, ничем не выделяющийся старик молодым, сильным соседям трех других квартир лестничной площадки. А поди ж ты! Грохотали пушки различных служб, властных органов, пускали в ход все свои возможности правоохранители. И отступали перед тихим и наслаждающимся победой голосом старичка.
Они думали, что это просто страсть, увлечение…, но это была любовь. И когда они поняли это, они расстались. Потому что жизнь до этой встречи шла по разным дорогам, и свернуть уже с выбранного пути никто не мог. А дороги эти шли просто параллельно, они вообще стремились в разные направления. Не судьба!
С детства Валентин боялся Нового года. Потому что его не было. Пять детских лет встречал он новогоднюю ночь в больничной палате, в которой нянечка после боя курантов выключала свет. И завернувшись с головой в одеяло, он вспоминал маму и папу и сестренку, весело кружащихся вокруг новогодней елки. И каждое наступление Нового года в его уже взрослой жизни мучило его этими воспоминаниями, и страх и тоска наступали вновь. И как-то случайно выскочив на минутку из поезда, он отстал от него и был...
Все в этот вечер было так, как не бывает и не должно быть. Бывает и должно быть, чтобы на улице цвел май, густо пахло черемухой, а его, случайно оказавшегося в этом городе, занесло в библиотеку. Не должно было быть, чтобы в этом случайном месте, в этот цветущий майский вечер сидела самая красивая, самая необыкновенная девушка с самыми огромными глазами, которые он когда-нибудь видел. И чтобы она была библиотекарем. Бывает так, встретишься с кем-нибудь случайно глазами и разойдешься. А потом...
В кинотеатре на последнем ряду начиналась их любовь, их молодая семейная жизнь, и дорога по этой жизни казалась счастливой и бесконечной. Счастливой она была временами. А трудной – всегда. О том, как в начале девяностых прожило их поколение, потом поколение их детей, рассказывается в этой небольшой повести.
Жизнь тихого еврейского местечка в большом русском городе Красноярске взбудоражила новость о предстоящей свадьбе Зои и Арика. Семейные кланы с обеих сторон стояли насмерть против планов на будущее семейное счастье молодых. Нет, ничего плохого не было в Зое, кроме того, что она – нееврейка. Но и в этом, ничего плохого, кроме того, что прервется из века в век сокращающий свои национальные корни, уклад и традиции род Геровичей. Счастье и не состоялось. Но совсем по другим причинам. Ушедший в армию...
Как хорошо мы плохо раньше жили… И потому из давно привычного сегодняшнего иногда нестерпимо хочется вернуться в то далекое, теплое, сладкое детство. На минуточку! Посидеть на той скамейке, посмотреть…