— А ты мняу нравишься! — сказал кот жеребцу. — Как тебя кличут?
— Морок. Правда, новый хозяин зовет меня «тварина», — ответил конь.
— Я Бальтазар. Друзья зовут меня Исчадие. Пойдем, познакомлю с остальными и расскажу, как испортил туфли твоему хозяину.
Нежный яд надежды — нет ничего хуже него.
Впустить в себя дух города — это позволить ему рассказывать истории каплями дождя, песней ветра. В случае с Питером я поняла, что мы сроднились, когда стук метронома первый раз отозвался в душе. Я не отсюда, но, мне кажется, память стен и улиц вплелась в мою ДНК, я чувствую гордость и щемящее чувство, что не имеет названия, когда стучит метроном в минуту памяти.
Первый цветок из разноцветных искр распустился в небе. Мы молчали, любуясь зрелищем.
Тук. Тук. Тук.
Память о павших богатырях Лукоморья.
Метроном в моей крови.
Кто-то переставляет людей, как фигурки на доске, играет судьбами, историей. Я не умею играть в шахматы, но точно знаю, что пешка может стать ферзем, если будет осмотрительной и сможет дойти до края поля противника.
Я кивнула, у самой в голове пелена. Как водится, когда ты обессилен, события со всех сторон падают, как подарки. И не важно, просил ты это или нет: вот тебе креатив в красивой коробочке. Улыбайся и бери, люди старались, а нужна ли тебе шоколадка в форме гранаты, что в этой коробке лежит, — так это другой вопрос. Такое ощущение, что я стою на месте, а вокруг марширует парад потустороннего из вояк, зомби, просто мертвецов, бесов — и все несут такие заветные коробочки с сюрпризом.
Стаи перелетных горынычей. Вдумайтесь только и представьте: летят клинышком в теплые края, по пути урожай объедают на полях. Красота, да и только! Счастье зоозащитников, отрада для глаз.
— Ступы ходят, богатыри в гидрокостюмах являются.
— Дык ржавеет же кольчуга, мы потом, на берегу уже, облачаемся по форме!
— А как же: «Там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит»?
— Есть русалка, да не одна. Сидит, но не на дубе же. «Там» — понятие растяжимое, но все отчего-то решили, что именно на Дубе. То, что Пушкину приснилось, сглажено под человеческое восприятие, потом что-то подзабылось и исказилось в его памяти, но так даже лучше. Такую нетленку написал, что про нас через века не забыли.
— А где кот ученый? — не отрывая взгляда от чуда, спросила я компаньона.
— Нет и не было кота. «Идет направо — песнь заводит, налево — сказку говорит», — продекламировал Бальтазар, — это солнечные часы в центре Лукоморья. Их нельзя потрогать — первоисточник магии, тебя испепелит. Песнь заводит — значит утро и день, сказку говорит — вечер и ночь. Метафора. Образ кота — для красоты и принятия явления.
— Бальтазар, зачем? Ты же не используешь обувь в качестве писсуаров!
— Яу десять лет об этом мечтал! Кот я или не кот, в конце концов?
Понятно, у каждого должна быть цель в жизни.
Человек, забывший страх, опасен для себя и окружающих.
— Гомер заходил. Мы играли в хоккей.
— Чем?
— Не знаю, как сказать, но у тебяу больше нет пудры.
Дети перемещались по локациям в произвольном порядке, но их это не смущало, квест продолжался силой импровизации и нервами. В основном моими — мне же больше всех всегда надо.
Не было печали — черти накачали!
— Слышь, Яга, ты это… зелье успокоительное прими.
— Я такое еще не варила, — озадаченно отвечаю я, мысленно прикидывая, чьи части тел нужны для этого.
— В шкафу у тебяу стоит, красное полусладкое.
Играла с котом в гляделки. Кот выигрывал.
– У тебя, понимаешь ли, на роже написано большими буквами, что ведьмам ты не веришь, на богов не надеешься, а эта твоя дурацкая любовь – всё, что есть в твоей дурацкой жизни.
А ведь серия книг «Великанские сказочки» пользовалась огромным успехом! По байкам великана о его буйной юности и победах над многочисленными врагами ставили спектакли в театрах и уличные сценки на ярмарках, по ним рисовали картинки, сочиняли песни, лепили игрушки…
– Так он почему мэром-то стал! – Эрик щёлкнул пальцами и ухмыльнулся. – В городе проездом был, дело к вечеру, пошёл постоялый двор искать. А тут главная площадь, и как раз мэра выбирали, общим собранием. На одного посмотрели, на другого… А тут Яджи как вышел, как народ его увидел – и оказалось, что его в городе знают лучше, чем всех кандидатов в мэры, вместе взятых, кто сам не читал, тот отзывы слышал. Вот они и решили, по отзывам. Он отнекивался, мол, приврал в книжках и про себя, и про врагов, а они ещё пуще вцепились – как же, единственный из кандидатов, кто честно признался, что врёт!
С оборотнем Эрик готов был смириться. Но молодой идиот с шилом в заднице и мозгами где-то в тех же краях – дело совсем другое.
Тот, кто добавляет капусту в пиво, способен на любую подлость.
Как хорошо было раньше: читать и писать умели одни монахи, а теперь что? Каждая дурында может накалякать романчик, от которого потом порядочные люди уснуть не могут, а некоторые непорядочные создания ещё и вслух почитывают.
- А вот тут он взял обеими руками её пухлые бледные… Знаешь, что?
– Ай, охальник, – фыркнула Хелен, но вампир энергично замотал головой:
– А вот и нет! Щёки! Щёки он взял!
этим замком владел один из семи известных в стране братьев-гномов, а конкретно Гобус Храбропузик. И если братья промышляли торговлей, то этот мечтал о тёплом местечке на королевской службе и был известен своими попытками стать генералом армии короля Эдуарда. При любом конфликте он снаряжал отряд из кухарки, конюхов, нескольких ленивых пони, двух рыжих котов-крысоловов и деревенского мальчишки-слуги. С ними он собирался доказать королю, что он самый верный и отважный.
Он ворчал про свои триста сорок два года, и что он постарше некоторых будет, а старших надо уважать и верить, даже если они несут дичь.
Подарок! Ему! Впервые за триста лет!
Теобальд растроганно шмыгнул носом, надорвал когтем яркую упаковку и…
– Кружевные панталоны? Она решила подарить мне кружевные панталоны?!