Книги Мира Айрон
Глядя на него, Марьяна неожиданно вспомнила, что у неё давно не было ничего такого приятного, что случается между мужчиной и женщиной. Оказывается, она ещё в строю! Ну надо же… Права Настя, отдых от развода слишком затянулся! — Здравствуйте, Эдуард Анатольевич! Чем обязана столь раннему визиту? — Марьяна вопросительно подняла красивую бровь, зная, что этот мимический жест ей очень хорошо удаётся. — Здравствуйте! Можно, я войду? Вы же верите, что я действительно ваш сосед? И наверняка в курсе,...
Вера не могла понять, почему она ничего не чувствует. Ей не хочется ни плакать, ни кричать, ни ударить его. Просто силы разом все куда-то делись, словно в землю ушли.
Настя заплакала. Татьяна Петровна побледнела, прикрыла рот ладонью.
— Что ж, — Вера поднялась. — Вот и кончилась сказка. Пора двигаться дальше.
— Вера... — он умоляюще смотрел на неё.
— Когда встретимся, Мишаня? — Уже встретились, Илзе, ты о чём? Они стояли чуть в стороне, держа бокалы. Неподалёку Фёдор говорил со Светланой и Еленой. Больше, конечно, со Светланой. — Не делай вид, что не понял мой вопрос, — она пригубила шампанское. — Я понял и ответил по существу, Илзе. Других встреч не будет. Всё в прошлом. — Жена не разрешает? — сочувствующе спросила она. — Сам не хочу. Моя семья — всё для меня. Леночка и Сева, Вероника и Саша, внуки. Я обожаю свою жену. И...
— Поспешите же, милорд! — Почему милорд? — опешил сосед. — Не знаю, как ещё обратиться к человеку в столь ослепительной шляпе! — Можно просто и по-соседски: Михаил Сергеевич. — Вы шутите? Так я же в точку про милорда-то! Как ваш знаменитый тёзка! Тысяча чертей! Каналья! — Послушайте, — возмутился сосед. — Для человека, которому нужна моя помощь, вы разговариваете довольно странно! Он повернулся и зашагал прочь, повернув за угол дома. Мальчики продолжали стоять под деревом, глядя на Елену и...
— Я тебя умоляю, Таня! Как давно ты стала считать личную жизнь глупостью? И ты веришь в девственниц двадцати трёх лет? А ещё в какие сказки ты веришь, любовь моя? В тихом омуте черти водятся, и это не пустые слова, это народная мудрость. — Ты так говоришь, Ребров, будто свечку держал! — Нет, не держал. Но не отказался бы подержать, удостовериться, что этот бабник Мейер попался на удочку. — Фу, какая грязь, Ребров! Надеюсь, Мейер мыслит не так прямолинейно и думает, прежде всего, головным мозгом,...
Как всё сложно... Слишком сложно. За что ей это всё сейчас? За то кратковременное безрассудство? За ту страстную ночь, проведённую в санатории?
Но ведь они ни в чём не провинились тогда. Судя по всему, Дима тогда говорил чистую правду: он разведён, и дети по-прежнему приезжают к нему на каникулы.
Ирина тоже тогда уже больше года была одна. Они ни перед кем не виноваты, и ни у кого ничего не украли. Или она теперь будет пожинать плоды своего бегства?
Платону настолько понравилось быть негодяем, что он не захотел остановиться вовремя
Представляю вашему вниманию сборник из десяти рассказов, посвящённых, конечно же, любви. Она далеко не всегда возникает у героев с первого взгляда и часто становится неожиданностью для них.
— Таня, ты что, хочешь, чтобы Григорий изменил тебе со мной? И ушёл ко мне? — с трудом вымолвила я.
— Да, Вера! Я очень прошу тебя, не отказывайся!
Я с минуту молча смотрела на Таню, чувствуя, как во мне закипает гнев и ещё что-то тёмное, страшное. Такое, чего я сама боюсь. Нет, мне ничего не показалось и не послышалось, а Таня не шутит.
— Таня, ты же прекрасно знаешь, как я отношусь к измене и предательству, — максимально спокойно и равнодушно заговорила я.
Скрытность, неуверенность в себе и недосказанность едва не привели к непоправимому. К счастью, судьба оказалась на стороне влюбленных
Она знала о склонности Николая к некоторой ностальгии и была готова к последовавшему вопросу. — Любушка, ты как, надумала что-то по поводу нас с тобой? — Коля, нет никаких «нас», да пожалуй, и не было! Я не встречаюсь с женатыми мужчинами. — Всё простить не можешь… Но у тебя же нет никого, я знаю. Надо же, какая осведомлённость! — А этот инсайд откуда? — усмехнулась Люба, взявшись за ручку двери. Но Николай перехватил её руку. Люба почувствовала слабый запах приятного мужского парфюма и...
Аня ещё раз взглянула в зеркало на мужа, отложила щётку и начала заплетать в косу длинные волосы. — Сделаю стрижку, — сказала она. — Завтра же запишусь в салон. Волосы седые начали появляться, а такую гриву разве прокрасишь? Не хочется седой ходить, мне всего тридцать семь. Обычно на такие заявления Даня отзывался немедленно: начинал отговаривать жену и горячо убеждать её в том, что никакой седины у неё нет, а в волосах Ани заключены её магическая сила и индивидуальность. — Как хочешь, — не...
Ирина впервые слышала, как он выражается такими словами. Вишневский всегда говорил изысканно, даже когда пребывал в гневе. — Понимаете, он из кармана начал доставать что-то блестящее и металлическое. Мне некогда было думать. — О как, — Вишневский бросил на Ирину быстрый взгляд. — Не зацикливайся. Всё равно у нас не было другого способа уйти оттуда без потерь. То есть, потери наши ещё впереди, конечно. Но хоть не покалечили и не убили. До Ирины вдруг начал доходить весь смысл происходящего....
…- Ну как он в этот раз? Не посрамил меня? — Кто? — тупо переспросила Алина. — Как кто? Наш общий друг. Мой муж и твой…возлюбленный. Даша знала, что Алина не робкого десятка, и наглости ей не занимать, потому была готова к тому, что та за словом в карман не полезет. Удобно устроившись в своём рабочем кресле, Алина открыто смотрела в лицо своей визави. — Как обычно, выше всяких похвал. Ты, наверно, уже и забыла, каково это? — А что же твой… возлюбленный до сих пор не сделал тебе предложение...
— А мой на связь вышел, — невесело усмехнулась Настя. — Хочет согласовать подписание документов. Мне же по брачному договору при разводе полагается кое-что, а конкретно небольшая часть компании Чижевских, акции и пара счетов. Откупиться деньгами хочет, я думаю. Но только не на ту напал. Я не собираюсь гордо исчезать в закате. Собираюсь помотать нервы ему и его родственничкам-снобам. — Может, не надо, Настя? Зачем унижаться? — Вот ты бы точно ушла в закат, Маша, а зря. — Ты ведь не только им...