Цитаты из книг
Женщины же сердобольные до ужаса. Измены прощают, кулаки прощают, алкоголизм прощают, наркоманию прощают. Но что, действительно женщина простить не может, так это предательства ее детей.
— Не вижу ничего плохого во внебрачном ребенке, — взмахнув руками, сказал муж. — А нам с детьми что делать? — сдавленным голосом спросила я. — А что вы до этого делали? Ты же не думаешь, что я возьму и выброшу малыша раз он уже родился… — супруг застыл напротив, подавляя своим взглядом. — Раз родился, воспитывай, — шепнула сквозь боль. — А мы как нибудь сами… — Без истерик. Я тебе ребенка на шею не повесил. Развод это не по-христиански… А измена по-христиански? А жить на две семьи...
Забота это даже когда тебя ненавидят, все равно быть рядом, забота это даже тогда, когда кажется, что в тебе никто не нуждается постоянно присутствовать.
— Ты спал с учительницей нашей дочери, — выдохнула я. — Ты меня сейчас обвиняешь? — усмехнулся муж, складывая руки на груди. — У нас трое детей. Фарфоровая свадьба…— затрясло меня от боли. — Ну прости, ты это хочешь от меня услышать? — небрежно бросил муж. — Я на развод подам… — задыхаясь, выдавила я. После развода мне остались дети, брачная квартира и разбитое сердце. А мужу — бизнес, вольная жизнь и кот. Но через сто дней супруг заявился и, смеясь, произнес: — Родная, а мы все еще муж и...
Фигня заключалась в том, что на сексе далеко не уедешь.
— Закрой за мной дверь… — поставил сумку на комод Олег. — Я дал тебе все, что можно. Я вырастил с тобой детей, я вытащил тебя с того света, я любил тебя весь наш брак… — А сейчас выходит разлюбил? — глядя на мужа стеклянными глазами, спросила я. — Сейчас выходит да… — легко признался Олег и бросил мне под ноги кольцо обручальное. — А разлюбил до того как завел другую семью с малолеткой? Или когда я обо всем узнала? Он ушел, захлопнул дверь. Я заперла сердце на три десятка замков. Это была...
... куда бы мы не приехали, мы всегда берём с собой себя, поэтому проблемы останутся.
— Да, изменил, — буднично сказал муж и положил рубашку в чемодан. — Нет, ты не мог, — задрожали мои губы. — Мог. Я изменил тебе, Зои — повторил муж и закрыл чемодан. Двадцать пять лет брака, серебряная свадьба. Свадебное путешествие на двоих. Взрослая дочь. И его слова… — Почему, Виктор? — я прижала ладонь к груди, стараясь унять боль. Муж вскинул бровь, наклонился и поднял мое платье, выпавшее из онемевших рук, а потом пожал плечами и просто сказал: — Не чувствую ничего больше… А я...
Ни одно предательство не стоит потерянной семьи, ни одно предательство не стоит того, что людям становится больно.
— Да, изменил, — буднично сказал муж и положил рубашку в чемодан. — Нет, ты не мог, — задрожали мои губы. — Мог. Я изменил тебе, Зои — повторил муж и закрыл чемодан. Двадцать пять лет брака, серебряная свадьба. Свадебное путешествие на двоих. Взрослая дочь. И его слова… — Почему, Виктор? — я прижала ладонь к груди, стараясь унять боль. Муж вскинул бровь, наклонился и поднял мое платье, выпавшее из онемевших рук, а потом пожал плечами и просто сказал: — Не чувствую ничего больше… А я...
...ложь это вообще странная субстанция, затягивает молниеносно.
— Да, изменил, — буднично сказал муж и положил рубашку в чемодан. — Нет, ты не мог, — задрожали мои губы. — Мог. Я изменил тебе, Зои — повторил муж и закрыл чемодан. Двадцать пять лет брака, серебряная свадьба. Свадебное путешествие на двоих. Взрослая дочь. И его слова… — Почему, Виктор? — я прижала ладонь к груди, стараясь унять боль. Муж вскинул бровь, наклонился и поднял мое платье, выпавшее из онемевших рук, а потом пожал плечами и просто сказал: — Не чувствую ничего больше… А я...
— Женщина, это как атомная война...
Я вскинул бровь, ожидая продолжения.
— Не в плане внешности, а по разрушительности последствий…
— Да, изменил, — буднично сказал муж и положил рубашку в чемодан. — Нет, ты не мог, — задрожали мои губы. — Мог. Я изменил тебе, Зои — повторил муж и закрыл чемодан. Двадцать пять лет брака, серебряная свадьба. Свадебное путешествие на двоих. Взрослая дочь. И его слова… — Почему, Виктор? — я прижала ладонь к груди, стараясь унять боль. Муж вскинул бровь, наклонился и поднял мое платье, выпавшее из онемевших рук, а потом пожал плечами и просто сказал: — Не чувствую ничего больше… А я...
Случайности не случайны в ситуации с любовницей.
— Да, изменил, — буднично сказал муж и положил рубашку в чемодан. — Нет, ты не мог, — задрожали мои губы. — Мог. Я изменил тебе, Зои — повторил муж и закрыл чемодан. Двадцать пять лет брака, серебряная свадьба. Свадебное путешествие на двоих. Взрослая дочь. И его слова… — Почему, Виктор? — я прижала ладонь к груди, стараясь унять боль. Муж вскинул бровь, наклонился и поднял мое платье, выпавшее из онемевших рук, а потом пожал плечами и просто сказал: — Не чувствую ничего больше… А я...
_Ему было сыто,поэтому он пошел и изменил._
Он изменил,потому что мог...
— Да, изменил, — буднично сказал муж и положил рубашку в чемодан. — Нет, ты не мог, — задрожали мои губы. — Мог. Я изменил тебе, Зои — повторил муж и закрыл чемодан. Двадцать пять лет брака, серебряная свадьба. Свадебное путешествие на двоих. Взрослая дочь. И его слова… — Почему, Виктор? — я прижала ладонь к груди, стараясь унять боль. Муж вскинул бровь, наклонился и поднял мое платье, выпавшее из онемевших рук, а потом пожал плечами и просто сказал: — Не чувствую ничего больше… А я...