Цитаты из книг
Когда поцелуй истинной любви не спасает заколдованную принцессу, то все-таки приходится прибегнуть к волшебному зелью.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Сочинителям всегда хотелось трагедий и страстей. А сами небось отказались бы от такого счастья.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Я почему-то подумал, что, когда отец смотрит на меня – он видит не только взрослого человека со щетиной на щеках. Он видит и младенца, и ребенка, и подростка. Видит, каким я был и, пожалуй, немного таким, каким стану. И это, наверное, одновременно круто – и трудно.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Мы не центр Вселенной. Мы кучка дикарей на шарике из грязи. И всё, что в нас есть ценного, — потенциал Изменения.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Девчонки все любят шоколад, даже если они уже не совсем люди.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
С людьми надо поддерживать хорошие отношения, особенно если от них зависит твоя безопасность.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Отношения между силовыми структурами всегда далеки от братской любви и взаимопомощи.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Чем человек проще, тем лучше у него развиты инстинкты.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
– Все-таки вы, парни, какие-то простые, будто по линеечке вычерченные! Что сказали, тому и верите. – Зато девушки сложные. Циркулем нарисованные, – я подумал и добавил: – Зигмунд Фрейд одобрил бы сравнение.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Он не Иван-дурак, он – Иван-царевич. Он не сражается с чудищами, он заключает с ними соглашения.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Герой не должен переживать, уцелеет он или нет. Герой идет в бой, как на праздник. Может, у него такой высокий уровень идеалов в крови, а может, с фантазией плохо. Или он уверен, что мир заканчивается вместе с ним, и никто не будет по нему рыдать, а он ничего интересного не пропустит. Совершил подвиг – и привет, жизнь удалась, жалко, что короткая.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
И если даже мне во сне пришла в голову гениальная мысль, как Менделееву с его таблицей, то никого там не застала и ушла.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Дерьмо начинается, едва ты выбираешь между двумя его сортами.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Иногда мне кажется, что главная человеческая черта – это делать всё наперекор здравому смыслу.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Но люди те же бараны. Если нас режут чуть в стороне от пастбища, то всем плевать.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
У человека всегда должен быть выбор. Как поступить, бороться или сдаться, на чьей быть стороне. А этот выбор можно делать, только если ты к нему готов.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
– Да, мужчины быстрее ломаются, – сказала Елена таким тоном, словно всю жизнь проработала в гестапо, пока не была уволена за кровожадность.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Я вдруг понял, любовь – это когда тебе не стыдно.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Власть исчезнет только тогда, когда на Земле останется один-единственный человек. И то потому, что собой управлять-то никто не умеет, все предпочитают править другими.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Лучшая девушка лучшей ночи целовала его губы, и он ловил её дыхание, сладкое и горячее, вне времени, вне звуков и красок, вне всех миров.
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
Кто сказал, что три месяца в консервной банке - тяжело? Наверное, тот, кто так и не научился читать книги.
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
Любовь- это ловушка для слабоумных.
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
Ничего личного. Но девять жизней - это всё-таки девять жизней.
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
Нам нечего терять. Так не потеряем же ничего!
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
Он больше не зажигает звёзды... Иногда, когда он выходит на балкон, ему на мгновение становится грустно, и он боится посмотреть на небо. Но звёзд не становится меньше. Теперь их зажигает кто-то другой, и неплохо зажигает...
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.