Тедди наткнулся на Матиаса возле камбуза. Кадет вышел с пластиковым судком в руках, а Матиас, стоя в коридоре, внимательно изучал схему эвакуации из отсека при взрывной разгерметизации. Что там было изучать, Тедди понять не мог. Основной принцип везде один и тот же: беги в сторону ближайшей гермодвери, если веришь в Бога — можно при этом молиться, если нет — ругаться, если русский — молиться и ругаться одновременно.
— Мы знаем, что массовая агрессивность, войны, геноцид характерны для всех разумных культур на определённом уровне развития, — сказала Ксения. — Нехватка ресурсов, борьба за идейное лидерство, социальные конфликты — причин много и почти всегда они приводят к деградации цивилизации. Но если преодолён порог… если цивилизация вырывается к звёздам — она изживает видовую агрессивность. Возможны конфликты, убийства, беспорядки, но не глобального характера. Мысль о настоящей войне становится отвратительной на уровне всей культуры.
Ксения подумала о том, что люди хорошо переносят муки незнания. Конечно, любопытство свойственно им как любому разуму, даже искусственному. Но люди, столкнувшись с загадкой, умеют откладывать её «на потом» или придумывать устраивающий их ответ. Вот и сейчас, получив новую информацию, которая должна вызвать одновременно гордость и тревогу, — люди коротко её обсудили и отодвинули в сторону.
Война ведь страшна не только собственной смертью, не только потерей тех, кто дорог. Она ещё ужасна тем, что ты всё время делаешь не то, что хочешь! Война отнимает свободу, даже если ты не стреляешь во врага на передовой или не крутишь гайки на заводе.
— Я готова к бою, учитель. — Бой для дураков, — ответил мастер Фэйхун. — Для умных — победа. Лючия снова кивнула. — Я поняла. Я буду умной. Казалось, мастер колеблется, продолжить ли разговор. — Для мудрых — мир, — сказал он наконец. — Мудрый не вступает в схватку, а смотрит на то, как дураки сражаются с умными.
— Всегда и всем приходится выбирать, — сказал Криди и встряхнулся, разбрасывая струи воды. — Старые обиды и новые амбиции. Будущие угрозы и прежние страхи.
Горчаков одобрительно кивнул. А про себя подумал, что детство и юность прекрасны в первую очередь полнейшим пренебрежением к смерти, ощущением её безмерной удалённости и даже нереальности.
бесплатный сыр бывает либо в мышеловке, либо в клюве у самоуверенной вороны.
Чувствуем, что парень освободился, и начинаем присматриваться, не прибрать ли к рукам. Вдруг ценная вещь, по ошибке выбросили…
Среди людей очень много психов. Кто-то готов умирать за веру, кто-то готов умирать за правду, кто-то – за других людей. Кто-то готов умереть за ложь, если ее красиво подать.
Когда большие игроки делают ставки, люди – лишь разменная фишка.
Жизнь вообще устроена очень фальшиво, пока не соприкасается со смертью.
Мы не врем друг другу ... Мы не врем. Только иногда лукавим и недоговариваем…
Самое страшное в войне — понять врага. Понять — значит простить.
Чужое предательство - не оправдание собственного.
Стоит подумать о том, что победить невозможно - и ты уже проиграл.
Он не Иван-дурак, он – Иван-царевич. Он не сражается с чудищами, он заключает с ними соглашения.
И если даже мне во сне пришла в голову гениальная мысль, как Менделееву с его таблицей, то никого там не застала и ушла.
Иногда мне кажется, что главная человеческая черта – это делать всё наперекор здравому смыслу.
Власть исчезнет только тогда, когда на Земле останется один-единственный человек. И то потому, что собой управлять-то никто не умеет, все предпочитают править другими.
Но потом мы всё просрали. И коммунизм, и капитализм. В России коммунизм превратился в пародию на капитализм, а в других странах капитализм – в пародию на социализм.
В Снах неважно, куда ты идешь, имеет значение лишь то, что ты хочешь найти.
Она неуязвима... пока её любят, пока ей служат. Она пожирает чужую любовь и силу. Она... словно кривое зеркало, где всё остаётся, но всё искажено. Она самое худшее зло... ибо пришла под маской добра.
Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребенку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.
Того, кто любит тебя, обмануть очень просто. А того, кого любишь сам, – почти невозможно. Каждая улыбка, каждая уверенная фраза выйдут наигранными и ненастоящими. Словно ты, говоря вполголоса одно, выкрикиваешь при этом совсем другое. Когда любишь, даришь частичку себя.