Август уходил на цыпочках, а с ним, пятясь и раскланиваясь, уходило со сцены лето. Невидимые художники уже меняли декорации: добавляли свинцовых и золотистых оттенков в пока еще по-летнему яркую палитру.
– Не бойся, я тебя проведу, – шепнул он. Не нужно рискованных подвигов, серенад под балконом и прочей романтичной шелухи. А нужно вот так – обнять, прижать к себе, дать опору, защиту и надежду.
Как же губительны чувства к ней! Это страшное проклятье – ненавидеть и любить одновременно одну женщину, желать так невыносимо, так губительно ту, ненависть к которой сожгла все до черноты.
Молодые только стоят в начале пути. Перед вами – множество дверей. Ваш выбор – какую открыть, в какую упорно стучаться. У вас есть время и уверенность для того, чтобы отворять закрытые двери. А еще молодости легко прощают ошибки. Вы, в отличие от «мудрецов», имеете на них право!
– Опыт порождает мудрость, – возразила Стефания.
– Не всегда! Да и мудрость – это такой багаж, который тяжело нести, приобретается он непросто и не всем дан. Можно прожить много лет, а мудрости так и не нажить.
Мы с ним были из разного теста: я из сдобного, он – из пресного. Он – педантичный, с планами на неделю и на всю оставшуюся жизнь, любитель уюта, покоя и стабильности. А во мне оставалась та чертовщинка, которая с годами превратилась в изюминку.
– Поговорите со мной! – потребовала Анфиса. – Поговорите! Только без уговоров, что все в порядке. Черт возьми, давайте наконец-то уж прооремся, проревемся! Мы в заднице, и это понимаем! Так давайте об этом разговаривать, а не молчать!
Бытовые заботы – лучшее лекарство от тревоги и страха! Они не только успокаивают, переключают мысли на другую волну, но создают некую иллюзию привычной жизни.
– Опять вы за свое, Василий Степанович! – мягко пожурила его Алина, снимая сухой веткой идеально вытканную паутину. Не так давно паучок неосторожно показался из своего убежища, и Алина переселила его на жасминовый куст. Вынужденным переездом паук оскорбился, не прошло и дня, как он вернулся в свое старое жилище и с тех пор «троллил» девушку тем, что за ночь успевал оплести сетями все стороны сушилки. Алина терпеливо снимала палкой «художества» Василия Степановича, а на следующее утро на месте каждой снятой паутинки получала две новые.
Лишь для нее их встречи не проходят безболезненно и «реабилитационный период» потом растягивается на неопределенные сроки. Рецидивы, твою мать, этой застарелой, безнадежно въевшейся в сердце любви, с самого начала обреченной на невзаимность.
Каждая книга оставляет какое-то впечатление, "послевкусие". Какая-то разочаровывает или вызывает скуку, другая - напротив, заставляет жалеть о том, что она уже закончилась. Сюжет третьей долго не отпускает, а иногда хочется переписать некоторые главы, чтобы прийти к иному финалу...
Видимо, трагические или грустные романы, как в книгах, так и в жизни, цепляют и запоминаются куда больше пресловутых хэппи-эндов.
Имя - это лишь звук. Угасающее в воздухе эхо. Известным тебя делает поступок, а не имя. Если, конечно, ты не ребёнок «звёздных» родителей, ставший знаменитым ещё до своего рождения.
Раз-два-три-четыре-пять, пора деткам спать. Все ли проснутся? Ай, страшно...
В реале мы совершаем куда больше нелогичных поступков, чем персонажи книг или фильмов.
Когда крилья ломают, светлое оборачивается тёмным.
Так бывает, что даже самые несгибаемые атеисты начинают неистово молиться в потерявших управление самолётах.
Любовь - это тот свет, пред которым тьма отступает в бессилии.
У нас будет много времени. Целая жизнь. Нет, вечность.
- На чем поедем? - спросила я, появляясь перед Раулем.
- На мотоцикле. Не испугаешься?
Испугалась бы - с кем-нибудь другим. Но с ним мне было все равно, на чем ехать - на мотоцикле ли, на звездолете, на метле или просто идти пешком.
Его ошибкой было то, что раньше он пытался склонить на свою сторону мужчин – своих соперников. Но никогда не пробовал взять в союзницы женщину – ее соперницу…
А однажды мне довелось увидеть душу, очерненную убийствами. Я отшатнулась в ужасе. И позже, узнав, что эта черная душа заключена в тело молодой красивой женщины, предположила, что испортили ее убийства нерожденных младенцев.
Какое будущее может быть у отношений на расстоянии? Самолеты-аэропорты, время, ускользающее сквозь пальцы песком, горячие встречи, неловкие улыбки сквозь слезы при прощании. Я полюблю и возненавижу аэропорты, они станут моими спасителями и мучителями одновременно. Каждый раз при расстовании мы будем оставлять там частички своих сердец - до тех пор, пока не изорвем из на лоскуты. Как долго мы так протянем?
Люди-тени в том мире живут.
Молят о смерти. Напрасно все ждут,
Что смерть заберет их из вечной зимы –
Бедных пленников черной дыры.
В одиночестве есть своя прелесть: можно молчать, когда тебе не хочется разговаривать, пить холодное пиво в темноте, сидя на широком подоконнике и рассматривая с высоты третьего этажа освященный прямоугольник двора, и ничего другого не делать