— А наша-то лучше всех!
— А чего в белом-то?
— Вестимо, траур. Была вольною девицей, а тепериче все… конец девичеству. Станет мужнею женою…
— Ты-то чего подвывать начала…
— От эмоциев. Очень уж мне жалко…
— Кого?
— Да всех… молодые такие, а уже женятся…
– Тихо.
Все и замолчали. Включая единственного попугая, огромную птицу с ярко-красным оперением, принесенную дэром Гроббе, дабы несколько оживить пейзаж. Ну и придать парку хоть какой-то налет цивилизованности.
Попугай имел массивный клюв, мрачный вид и обыкновение тихонько, но с душою, материться вслед принцессам. Причем это его свойство обнаружилось только сегодня.
Принцессы сделали вид, что не слышат.
Любовь называется.
Самая страшная власть, которую один человек может над другим получить.
Счастливый союз создается меж людьми равными.
Жизнь – штука сложная, никогда не знаешь, что в ней пригодится.
наличие ума еще не говорит о порядочности.
– Чего искать? – та самая женщина, от которой едко пахло чесноком, выступила вперед. – Вон она! Или вы, состоя с нею в противоестественной связи…
– Госпожа, – ладхемский посол подхватил женщину под локоть, но она с раздражением отбросила его руку.
– …выгородите её? Да нас всех тут собрали, чтобы ей скормить!
– Я жирное не ем, – отозвалась демоница из-за плеч легионеров.
– Стоп, Жора, – сказала я себе, сдерживая души не самый прекрасный порыв. Может, демоницы и гоняются за непонятными тенями, но я-то – цивилизованная женщина. И… и не полезу в непонятные кусты. – Надо возвращаться. Слышишь?
– Шишь, шишь… – насмешливо отозвалось эхо.
– Полный, – согласилась я с ним.
...принцесса коснулась головы. Поморщилась.
– Болит.
– Это просто мозг развивается. Как разовьется, так и пройдет, – уверила я…
помощь девице в беде – первый шаг навстречу счастью. Главное, не спугнуть перспективой. И потому пусть лучше о деле думают.
– А что прекрасного, извините, в анатомическом театре? – осторожно уточнил Ксандр, глядя на пальчики, что лежали на его руке. Верно, прикидывая, сколь прилично будет от этих пальчиков избавиться.
Если осторожно.
– Прогресс! – отозвалась Ариция Ладхемская. – Прогресс всегда прекрасен, как и путь к познанию.
Я понимаю, что красота – страшная сила, но иная чересчур уж страшна.
– Ваши жизненные процессы замедлились до крайности, что и позволило вам просуществовать столь длительное время. Конечно, вскрытие могло бы дать более точные ответы.
– Я не хочу, чтобы меня вскрывали.
– Наука требует жертв!
– Пожертвуйте ей кого-нибудь другого!
– Кого? – кажется, принцесса отнеслась к предложению весьма серьезно.
– Себя!
– Я живая.
– Это временно. Умрете, вот тогда пусть и исследуют.
…нельзя защитить человека от себя самого.
"Знаешь, нормальные люди не улыбаются, глядя на совершенно посторонний труп.
Труп лежал тихо и смирно, как трупу, собственно говоря, и полагалось.
– С другой стороны, – Ксандр вздохнул. – Где они существуют, эти условно нормальные люди…"
Артан силой воли попытался усмирить бьющееся сердце, но вышло плохо. Следовало признать, что до героев древности ему далековато. Те-то колебаний не знали. А он прямо весь какой-то исколебавшийся.
– Только не говорите, что не вскрывают! – Летиция и ножкой топнула. – Это… это в конце концов, обитель зла и порока!
– Да? – рябая девица начала оглядываться. – Тут?
– Нам так говорили, – поспешила сгладить неловкость Ариция. – Наверняка, преувеличивали… в отношении порока.
– Да, да, – закивала рябая. – Верю. Совершенно беспорочная обитель зла.
"Во-первых, она была выше Ричарда на голову.
Во-вторых, и шире.
В-третьих, как-то так оказалось, что взгляд Повелителя вперился совсем даже не в темное лицо островной девы, а… куда роста хватило."
...сватать кого-то кому-то – дело на редкость неблагодарное и вообще дурное.
– Доброго дня.
– Ночь на дворе, – меланхолично заметил Ксандр.
– Тогда доброй ночи.
– Ночь доброй не бывает.
Он что, издевается? Кажется, Ричард пришел к такому же выводу, вон, и уши покраснели.
– Тогда злой вам ночи, раз добрая не по вкусу, – не выдержала я.
- И как ты вообще собираешься со злом бороться, если тебя не то, что зло, таракан соплей зашибет?
– У тараканов соплей нет, – Артан слабо улыбнулся.
Начать думать, никогда не поздно...
Женщины, они как собаки, страх мужика чувствуют.
Человек, он ко всему привыкнуть может. Даже к жене.
– Он погиб довольно странной смертью.
То есть, тут еще что-то может странным считаться?
– Умер в своей постели.
Ну тогда да. Наверное, очень нетипично для того, кто жизнь посвятил борьбе со всякого рода тварями.