Цитаты из книг

Если хочешь быть бодрым, или меланхоличным, или задумчивым, или заботливым, или вежливым, надо просто играть, изображая эти чувства и качества.

И все же ему приходилось повсюду таскать с собой Тома Рипли*, его паспорт и его одежду, на случай всяких неожиданностей вроде телефонного звонка Мардж сегодня утром.
[* В значении - свою личность, которой он в данный момент не пользуется.]

Июнь. Какое красивое слово, до чего же сладко звучит! От него веет блаженной ленью и солнечным светом.

Вещи дают человеку чувство самоуважения. Они нужны не для того, чтобы выставлять напоказ, а чтобы любить и лелеять ради их собственной ценности.

Нет ничего прекраснее, чем гордость за человека, которого любишь.

Нет ничего лучше, чем гордость за человека, которого любишь.

Если вы хотите быть веселым или грустным, задумчивым или любезным, надо просто изображать это настроение, передавать его каждым жестом, выражением лица.

Считается, что глядя человеку в глаза, вы видите его душу, его любовь; только в глазах можно прочитать, что на самом деле происходит у нас внутри.

И тут ему открылась страшная истина, истина, справедливая для всех времен, для всех людей, кого он знал в прошлом и узнает в будущем: каждый, кто стоял или будет стоять перед ним, - книга за семью печатями, и он будет вновь и вновь убеждаться: познать другого нельзя. Но еще хуже другое. Всю жизнь ему какое-то время будет казаться - только казаться, - будто он знает, что чужая душа созвучна его душе и в их отношениях царит полная гармония.

Вот она, реальность: посмеяться, показать, что все это ерунда, - ерунда то, что в действительности было самым значительным событием за эти пять недель,... А может быть, и за всю его жизнь.

Хорошую книгу не пишут левой ногой, валяясь по полдня на пляже и соображая, как повкуснее пообедать.

... предвосхищение волнует гораздо больше, чем осуществление.

Ты живешь. Немногие это умеют делать, даже если у них есть деньги. А денег вовсе и не нужно, по крайней мере, кучи денег.

Том шел молча, с высоко поднятой головой. Он терпеть не мог всех этих людишек, но нельзя же сказать об этом Мардж, ведь она сама из них.

Порядочный человек обязан сделать всё, чтобы не заставить страдать того, кто его любит.

Если он и вправду покончил с собой, это могло произойти потому, что он знал сво й основной недостаток: несоответствие собственных возможностей и претензий.

Когда у него случался насморк, тетя Дотти особенно сильно его ненавидела. Вытирала ему нос так свирепо, что чуть не отрывала напрочь.
Вспоминая об этом, Том корчился в своем шезлонге, но корчился изящно, поправляя при этом складку на брюках.

Поупражняться в обратном перевоплощении в самого себя отнюдь не мешало, ведь когда-нибудь ему [Тому Рипли], возможно, понадобится перевоплотиться за какую-нибудь секунду, а между тем он уже успел почти забыть голос и интонацию Тома Рипли.

Очень странное это чувство: ты совсем один и в то же время - неотъемлемая часть всего окружающего.

Разве в мире каждому воздается по заслугам? Разве сам он получил то, что заслужил?

Когда он ушел, миссис Лилибэнкс надела фартук и вымыла посуду, затем поставила в раковину кастрюли, чтобы они отмокли. Она сочла, что на сегодня достаточно того, что ока вымыла тарелки, стаканы и приборы, и решила встать завтра до прихода миссис Хаукинз и, вымыв, убрать кастрюли. Миссис Лилибэнкс получила удовольствие от сегодняшнего вечера, проведенного с Сиднеем, и надеялась, что ему тоже понравилось, но все никак не могла забыть о том, с каким беспокойством он говорил об Алисии. Она видела, что что–то тут не так, и вспоминала, как Алисия поведала ей, что не уверена, хочет ли иметь ребенка от Сиднея. Может быть, все–таки стоило завести ребенка? Нет, миссис Лилибэнкс считала, что с такими чувствами вряд ли стоит заводить ребенка, хотя и не сочла себя вправе выступать в роли советницы. Видимо, Алисия уехала в приступе дурного настроения, иначе сообщила бы Сиднею, куда собирается отправиться и когда намерена вернуться. Миссис Лилибэнкс вспомнила о вспышке гнева у Сиднея в тот вечер, когда она вместе с Полк–Фарадейсами ужинал в их доме. «Ты бьешь уже, кажется, шестой или седьмой стакан!» – воскликнул он, когда Алисия уронила стакан, и тон его был свирепый. Алисия в свою очередь сказала за столом, что муза Сиднея больше не живет у них – да–да, что–то в этом духе. Это было не слишком тактично, и миссис, Лилибэнкс видела, как и разозлился, и одновременно сконфузился Сидней.Лучше всего быть любезной и с тем, и с другим и не вмешиваться в их дела.Уже собираясь спать и надев ночную рубашку и красный шерстяной пеньюар, миссис Лилибэнкс бросила последний взгляд на свою новую картину. Там была изображена желтая ваза с белыми розами, голубоватосиреневыми клематисами. Хотя она и производила неплохое впечатление, но уже казалась ей не столь удачной, как тогда, в пять часов, когда закончила ее. И не столь удачной, как если бы она всю свою жизнь посвятила живописи, а не только воскресенья.Говорят, искусство – это долготерпение, а жизнь так коротка!

Сочинитель убийств

Патриция Хайсмит

Сидней Бартлеби – писатель, наделенный безудержным воображением. Стоило ему только представить себе, что он убил свою жену, как заработала безжалостная машина, уничтожившая не одну жизнь. Те, кому знакомо творчество Патриции Хайсмит, уже догадываются, что их ждет повествование, которое держит читателя в напряжении до самого конца… Этой книгой Издательство Независимая Газета продолжает серию детективов «Сочинитель убийств» – о преступлениях, связанных с литературой и искусством.

И убийство Тилбери могло быть неправдой, потому что Тилбери мог сам покончить с собой, если б остался без работы, а он, без сомнения, потерял бы ее.– Сидней, позвольте сказать мне вам, что вы были исключительно терпеливы с нашей несчастной дочерью. Она слишком далеко зашла в своих фантазиях, она попала на край пропасти и уже не сумела удержаться… Я понимаю, что вам будет трудно, но все же, Сидней, может быть, вы какнибудь приедете к нам? Обязательно напишите нам, Сидней.– Конечно, миссис Снизам, я напишу вам, – обещал Сидней, признательный собеседнице за то, что она помогла ему завершить разговор. – Передайте мои соболезнования вашему мужу.– О, Господи, похороны… Церемония состоится завтра в одиннадцать часов, Сидней. В нашей маленькой церкви.– Спасибо, миссис Снизам, я буду завтра.– Приезжайте, мы будем ждать вас, – дрожащим голосом закончила миссис Снизам.Сидней положил трубку и вытер пот со лба. Вынув две монетки по полкроны, он положил их рядом с телефоном. Спустилась Карпи.– Я еду в Скотланд–Ярд, – сказал Сидней. – Большое спасибо за все, Карпи.– Вы зайдете еще, чтобы повидать Инес? Во всяком случае позвоните, хорошо?– Хорошо, – пообещал Сидней.Он еще не знал, что приготовил для него инспектор Хилл, и если бы не полицейский, Сидней предпочел бы немедленно вернуться домой – обдумать в тиши, что ему делать с его домом да и со всей своей жизнью вообще. Он поцеловал Карпи в щеку и сказал:– Спасибо, вы лучшие в мире друзья.– О, Сид, мы так любим вас. Знаете, вы непременно попадете в список знаменитостей. «Стратеги» обязательно станут бестселлером.

Сочинитель убийств

Патриция Хайсмит

Сидней Бартлеби – писатель, наделенный безудержным воображением. Стоило ему только представить себе, что он убил свою жену, как заработала безжалостная машина, уничтожившая не одну жизнь. Те, кому знакомо творчество Патриции Хайсмит, уже догадываются, что их ждет повествование, которое держит читателя в напряжении до самого конца… Этой книгой Издательство Независимая Газета продолжает серию детективов «Сочинитель убийств» – о преступлениях, связанных с литературой и искусством.

– Зачем вы пошли к Тилбери? – спросил инспектор, вернувшись.– Я хотел услышать от него, что же на самом деле произошло с Алисией.– Садитесь, мистер Бартлеби. Сидней сел. Инспектор тоже сел за свой стол.– И что же вам сказал мистер Тилбери?«А если Тилбери жив?» – подумал Сидней. А что если человек, который говорил с ним утром, получил приказ отвечать, что Тилбери умер (полиция может извиниться потом за ошибку), имея задание проверить, как будет вести себя Сидней.– Он сказал, что Алисия была в почти невменяемом состоянии в среду вечером. Что она выскочила из дома, а он пытался ее догнать. Она побежала в сторону моря, а он не успел помешать ей броситься вниз со скалы.– И вы поверили ему?– Да, я ему поверил, – сказал Сидней, поколебавшись какое–то мгновение.Инспектор Хилл внимательно посмотрел на него.– Вы что, ждали, что Тилбери признается в том, что столкнул вашу жену?– Нет. Я лишь хотел услышать правду. Я думал, что Тилбери знает ее, раз он был там.– Сколько времени вы пробыли в доме Тилбери?– Минут десять или четверть часа, не знаю.– Вы звонили мне от него?– Да, – сказал Сидней. Он сознавался неохотно, но если бы он звонил из автомата, телефонистка из Скотланд–Ярда услышала бы, как он нажал кнопку и как упал жетон, и могла бы об этом вспомнить. В конце концов, он уже сказал, дело сделано…– В каком настроении был мистер Тилбери? Он удивился, увидев вас?Возможно, миссис Хармон ему об этом сказала.– Да. Я думаю даже, он сперва испугался, – ответил Сидней.– Тилбери к тому же уже довольно много выпил. Рассказав мне все, он добавил, что боится потерять работу, если вся правда всплывет, а он, конечно, не знал, что она всплывет.Сидней подумал, что не испытывает ни малейшего чувства вины, – может, оттого во время рассказа у него не было виноватого вида. Во всяком случае, гораздо меньше, чем тогда, когда он говорил с кем–либо в первые дни после исчезновения Алисии. Видимо, Сидней уже хорошо поднаторел в этом деле.Инспектор покусывал свои губы с видом человека, очень хорошо понимающего, что ему больше ничего не прояснить в этом деле.– Он не говорил вам, что выпил снотворное? Что хочет покончить с собой?– Нет.– Вы угрожали ему? Говорили, что все расскажете в его конторе или что–то в этом роде?– Да нет, я и так знал, что все станет известно и без моего вмешательства.– Ясно… А почему вы не упомянули вчера, что были у Тилбери?– О… я наверняка упомянул бы об этом, но подумал, что Тилбери вчера привезут сюда. Я хотел сравнить его слова мне с тем, что он поведает вам, если бы… вы позволили мне сделать это или, может быть, сами рассказали.– Вы думали, нам он скажет что–то другое?– Возможно, что и нет. Нет. Тилбери отрицал то, что столкнул Алисию. Видимо, он никогда бы не сознался в этом.Сидней говорил совершенно спокойным тоном.– Гм. (Инспектор открыл стол и достал оттуда коричневую тетрадку Сиднея.) Наверное, вы хотите, чтобы я вернул вам это?Сидней встал, чтобы забрать тетрадку.– Да, спасибо, инспектор.В тот момент, когда он принимал из рук инспектора тетрадку, он подумал, что обязательно опишет в ней убийство Тилбери., сразу, по свежим следам, а тетрадка будет самым надежным местом, где это можно сделать.– Очень странная тетрадь, мистер Бартлеби. Боюсь, сегодня мне уже нечего сказать вам.Мистер Хилл встал, обошел стол и задумчиво посмотрел на Сиднея.Обвинитель, который ничего не может доказать, подумал Сидней. Инспектор, конечно же, подозревал, что он мог заставить Тилбери выпить пилюли. Сидней почти физически ощущал мысли инспектора. Словно тяжелая рука правосудия опустилась на его плечо… Только на деле руки правосудия на его плече не было, а вот инспектор протянул ему свою, и он пожал ее. Поведение инспектора было дружелюбным, видимо, потому что и позиция, им занятая, была таковой. Все здесь зависело от позиции.

Сочинитель убийств

Патриция Хайсмит

Сидней Бартлеби – писатель, наделенный безудержным воображением. Стоило ему только представить себе, что он убил свою жену, как заработала безжалостная машина, уничтожившая не одну жизнь. Те, кому знакомо творчество Патриции Хайсмит, уже догадываются, что их ждет повествование, которое держит читателя в напряжении до самого конца… Этой книгой Издательство Независимая Газета продолжает серию детективов «Сочинитель убийств» – о преступлениях, связанных с литературой и искусством.

Странно, зная человека совсем недолго, добиться такого сходства , тебе не кажется? Я слышала, что писателю будто бы труднее описать то место, которое он знает с детства, чем то, в котором живет всего три недели. Видимо, когда ты знаешь что-то очень давно, то перестаешь видеть конкретные детали.

Сочинитель убийств

Патриция Хайсмит

Сидней Бартлеби – писатель, наделенный безудержным воображением. Стоило ему только представить себе, что он убил свою жену, как заработала безжалостная машина, уничтожившая не одну жизнь. Те, кому знакомо творчество Патриции Хайсмит, уже догадываются, что их ждет повествование, которое держит читателя в напряжении до самого конца… Этой книгой Издательство Независимая Газета продолжает серию детективов «Сочинитель убийств» – о преступлениях, связанных с литературой и искусством.

Сиднею всегда трудно было понять, почему многие люди предпочитают жить вместе, например, большие итальянские семейства; большинство исключений из этого правила имеют чисто экономические причины. Толпа раздражала его, люди, стоящие в очереди за билетами в кино, выводили его из себя. Их скопления, казалось, имеют какую-то недобрую цель, подобно скоплениям людей в армии. Многолюдство было противно его природе. По духу своему он был отшельником.

Сочинитель убийств

Патриция Хайсмит

Сидней Бартлеби – писатель, наделенный безудержным воображением. Стоило ему только представить себе, что он убил свою жену, как заработала безжалостная машина, уничтожившая не одну жизнь. Те, кому знакомо творчество Патриции Хайсмит, уже догадываются, что их ждет повествование, которое держит читателя в напряжении до самого конца… Этой книгой Издательство Независимая Газета продолжает серию детективов «Сочинитель убийств» – о преступлениях, связанных с литературой и искусством.