Современная проза
Меня зовут Сид Арго. Мой дом – город Корк, один из самых консервативных и религиозных в штате Пенсильвания. У нас есть своеобразная Библия (ее называют Уставом), открыв которую на первых ста пятидесяти страницах вы увидите свод правил, включающий обязательность молитв, служб и запреты. Запреты на всё. Нельзя громко говорить на улице. Нельзя нарушать комендантский час. Нельзя пропускать религиозные собрания. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Ничего нельзя, кроме тайного ощущения собственной ничтожности… ...
Написанное в духе таких бестселлеров, как «Боевой гимн матери-тигрицы», «Французские дети не плюются едой» и «Лучшие в мире ученики», «Китайские дети – маленькие солдатики» – масштабное исследование прославленной – и вместе с тем закрытой – китайской системы образования, которую многие воспринимают как пример для подражания. В 2010-м году студенты из Шанхая прочно обосновались на вершинах международных рейтингов, заставив учащихся из других стран изрядно понервничать. Переехав с семьей в...
О Нью-Йорк! Город-мечта. Город-сказка. Город-магнит для всякого искателя приключений, вдохновения и, что уж там, славы. Он притягивает из далекой Франции и 17-летнего Джослина – где же еще учиться музыке, как не на родине джаза! Кто знает, может быть, сойдя с корабля на американскую землю, он сделал первый шаг к успеху на Бродвее?.. А пока молодому парижанину помогают освоиться в Новом Свете очаровательные соседки, тоже мечтающие покорить Нью-Йорк. Каждую привела в город своя история: танцовщица...
Дмитрий Быков – блестящий публицист, прозаик и культуртрегер, со своим – особенным – взглядом на мир. А ещё он – заядлый путешественник. Яркие, анекдотичные истории о самых разных поездках и восхождениях – от экзотического Перу до не столь далёкой Благодати – собраны в его новой книге «Палоло, или Как я путешествовал».
Послевоенная Америка. Бабушка и дедушка Вэнса переезжают на север из района Аппалачей в Кентукки в надежде на лучшую жизнь. Им удается пробиться в средний класс. А их внуку – поступить и окончить юридический факультет престижного университета. Но с каждой страницей открываются суровые подробности прошлой жизни героев. Алкоголизм и наркозависимость, детские травмы, нищета и безработица. С пронзительной искренностью и долей юмора Вэнс рассказывает о жизни своей семьи в безнадежных условиях. Где...
Когда-то Зори и Леннон были лучшими друзьями. Когда-то… Но не сейчас. Теперь они не выносят друг друга, старательно избегают встреч, и поначалу в этом нет ничего сложного. Но один неудачный поход, и «заклятые друзья» остаются вдвоем. Одни под необъятным звездным небом, окруженные пустынным пейзажем, они должны разобраться в себе и понять, что же происходит между ними.
Спустя два десятка лет из-за смерти отца Бергльот возвращается в лоно семьи. Три сестры и брат собираются за одним столом из-за спора за наследство, которое, как они считают, поделено совершенно несправедливо. Однако конфликт куда глубже, чем кажется на первый взгляд. Почему старшие дети получили гораздо меньше, чем младшие? Чем Бергльот и ее брат провинились перед семьей? Многогранный, оставляющий горькое послевкусие роман Вигдис Йорт завораживает своей непередаваемой скандинавской атмосферой...
В разгар студенческих волнений в Кванджу жестоко убит мальчик по имени Тонхо. Воспоминания об этом трагическом эпизоде красной нитью проходят сквозь череду взаимосвязанных глав, где жертвы и их родственники сталкиваются с подавлением, отрицанием и отголосками той резни. Лучший друг Тонхо, разделивший его участь; редактор, борющийся с цензурой; заключенный и работник фабрики, каждый из которых страдает от травматических воспоминаний; убитая горем мать Тонхо. Их голосами, полными скорби и...
1943 год. Тегеран готовится к исторической встрече глав большой тройки – Сталина, Рузвельта и Черчилля. Гитлер приказывает фашистским агентам уничтожить великих политиков. Начинается большая игра спецслужб. Советскому разведчику Геворку Вартаняну поручено вычислить и обезвредить исполнителей покушения на лидеров союзников. После долгой и крайне сложной работы с агентами Геворку удается выйти на след неприметного копателя могил с армянского кладбища. Дальнейшая разработка этого человека приводит...
Небольшой рюкзак – весь багаж сибиряка Жени Федорова, с которым он садится на поезд до Адлера. Он бежит от чувства вины, от отца, который обвиняет сына в смерти матери, от неудачного брака и бесполезной работы. В съемной маленькой комнатке без удобств нашлось много книг по ЗОЖ и психологии, с помощью которых можно начать новую жизнь. Но главное препятствие на пути к себе – это страх. Страх того, что не получится, боязнь отойти от общепринятых стандартов, довериться себе, своим ощущениям. Начав...
Главный герой нового романа Игоря Савельева, студент Кембриджа Алекс (Алексей Николаев) не афиширует, что он сын могущественного российского чиновника. Но вдруг его срочно вызывают на родину. Желание отца, наконец, поговорить и расставить все точки над «i»? Шанс для Алекса разобраться с подростковыми травмами? Или всё это – грязная игра спецслужб? «Фантасмагоричная жизнь путинского “нового дворянства” с самого начала предсказуемо привлекала к себе внимание крупных сатириков – которые...
Анна, обычная девушка, служит на Границе. Необычно служит на необычной Границе. В какой-то момент она оказывается в центре интриг и сражений, измен и разоблачений. Хозяева и боги — кто же на самом деле правит нашим (да и не только нашим) миром? Мужчины и женщины — как склонить колени, чтобы возвеличить свободу и достоинство? Ошибки всемогущих, сражения сильных, победы покорных. Битвы философов, откровения богов, бондаж и доминирование, достойный ответ всей полусотне цветов и оттенков,...
Дженнифер Коул думает, что жить ей, скорее всего, осталось не больше трех месяцев. Ведь так сказал ее семейный доктор, а он никогда не ошибается. Всего 90 коротких дней на то, чтобы попрощаться с миром и близкими, привести в порядок дела, попытаться подвести итоги. Сказать то, о чем молчала раньше… В попытке наконец высказаться Дженнифер пишет три письма. Три послания людям, которые сделали ей больно: самоуверенной эгоистичной сестре, слабохарактерному, неверному бывшему мужу и...
У каждой катастрофы бывают предвестники, будь то странное поведение птиц и зверей, или внезапный отлив, или небо, приобретшее не свойственный ему цвет. Но лишь тот, кто живет в ожидании катастрофы, способен разглядеть эти знаки. Бану смогла. Ведь именно ее любовь стала отправной точкой приближающегося конца света. Все началось в конце июля. Увлеченная рассказом подруги о невероятных вечеринках Бану записывается в школу сальсы и… влюбляется в своего Учителя. Каждое его движение – лишний удар...
Неизвестные подробности о молодом Ландау, о предвоенной Европе, о том, как начиналась атомная бомба, о будничной жизни в Лос-Аламосе, о великих физиках XX века – все это читатель найдет в «Рукописи». Душа и сердце «джаз-банда» Ландау, Евгения Каннегисер (1908–1986) – Женя в 1931 году вышла замуж за немецкого физика Рудольфа Пайерлса (1907–1995), которому была суждена особая роль в мировой истории. Именно Пайерлс и Отто Фриш написали и отправили Черчиллю в марте 1940 года знаменитый Меморандум о...
«Пятьдесят – это новые тридцать» – кричат бесчисленные женские журналы. И, что самое любопытное, это действительно так! Пятидесятилетняя писательница, пережившая развод, не унывает и живет полной жизнью. Она и ее столь же энергичные подруги не брезгуют чудесами современной косметологии, работают, отдыхают в модных клубах и с удовольствием встречаются с мужчинами значительно моложе себя. Однако не все так идеально, – и «вторая молодость» имеет, как выясняется, не только радужные, но и не...
Братик погиб, мать уехала, а у отца новая семья в другом городе.
Но она сможет выжить одна. Сможет не сойти с ума от тоски по братишке, призрак которого просится жить в ее рисунках.
Выдержит ненависть бабушки, которая не считает ее родной внучкой, и не сломается, узнав, что было скрыто в заколоченных комнатах их квартиры.
Вступит в схватку, когда уцелеть нет никакой надежды, никаких шансов.
Только вера в чудо.
Иван Петрович в свои шестьдесят лет был хоть куда. Как говорится, хоть в пир, хоть в мир. Хотя так про людей не говорят, только про одежду. Но ведь, по сути, правильно. А вот жена подкачала.
Они были ровесниками. Но Иван Петрович старел постепенно, по плавной, даже, можно сказать, по пологой кривой. Жена же, Вера Семеновна, наоборот, долго хранила молодость, вызывая удивление и зависть окружающих, а потом просто рухнула в старость…
Дуньку звали не Дунькой, а совсем наоборот — Элеонорой. Точнее, у нее было два имени. Одним — праздничным и заграничным — ее одарили родители в тайной надежде, что на дочке закончится серость, безденежье и какая-то тупая закольцованность их жизни, когда сегодня похоже на вчера так же, как на завтра. Ну сами посудите. «Элеонора отбросила вуаль и смело взглянула в глаза князя». Звучит? А вот «Элеонора сунула ноги в разношенные боты и погнала скотину со двора» — вроде как железом по стеклу. Так...
Лиде хорошо, спокойно. Она думает о будущем. О том, как поведёт детей в Эрмитаж, как сфотографируется на фоне Медного всадника и разместит эту фотку в Одноклассниках. Но это как-то уж очень далеко. Лида приземлённая женщина, поэтому её натура просит приблизить горизонт будущего. И она начинает думать о завтрашнем дне. С утра надо встать пораньше, пока очередь в туалет поменьше. А потом она попьёт чаю из дребезжащих подстаканников, как в детстве — в состоянии полного кайфа. Только бы к ней в купе...
Уборки бывают разные. На разную глубину. Когда через час могут нагрянуть гости, уборка сводится к косметическим мерам. Всё, что выдаёт бардак, распихивают по укромным местам. Туда, куда неприлично заглядывать чужим людям, — в шкафы, под кровати, кто как привык. Людка, продавщица овощного отдела, в случае экстренной уборки прятала хаос в стиральную машинку или выкидывала на лоджию. Но бывает уборка по вдохновению, когда руки чешутся навести порядок, при котором жизнь вещей станет такой же...
Лиза считала себя прогрессивной женщиной. Не в том смысле, что красила волосы в зелёный цвет или носила булавку вместо серёжки. Нет, этих вольностей она себе не позволяла, всё-таки работа в школе обязывала. Учительница должна быть образцом вкуса для детей, об этом Лиза помнила денно и нощно. Особенно учительница русского языка и литературы. В одежде и причёске Лиза придерживалась варианта молодёжного консерватизма, предпочитая традиционные платья и юбки, но с элементами кокетливого декора…
Людмила Ивановна не могла прожить на пенсию. Это то, что роднило её со страной и делало типичным представителем своего поколения. Её ровесники могли любить или не любить Кобзона, поддерживать или ругать Зюганова и даже выражать симпатию к Навальному, но что у них было действительно общее, что роднило и сближало всех — от продавщиц до актрис — это катастрофическое неумение удовлетворять свои потребности за счёт пенсии. Пенсии не хватало…
Когда-то Лена была молодой. В общем-то, в этом нет ничего необычного, все, как говорится, там были. И никто не задержался. Всех утянул эскалатор жизни на вершину зрелости, а потом этот же эскалатор, словно надломившись, перегнется и потянет вниз, в преклонные годы, чтобы в конце пути сказать: «Сходи. Приехали». Лена еще находилась на пике этой жизненной горки, можно даже сказать, занимала самое удачное место – с высоты зрелости можно спокойно обозревать свою молодость и не особенно думать о...