Аннотации к рассказу у меня нет. Наверное, потому что захотелось, чтобы каждый прочитавший сам составил своё мнение. Не хочу давать подсказки и расставлять авторские вешки. Вариантов о чём это произведение и какова основная мысль - даже у меня несколько. Не хочу выбирать из них что-то одно. Данная история целиком и полностью является фантазией автора на свободную тему. Если кто-то и усмотрит в ней намёк на какие-либо события имевшие место быть, то ему показалось. Имена героев изменены,...
Билли Андерсон — он же Человек-Тень. Никто точно не знает откуда он взялся. Одни говорят что он был колдуном, другие уверяют что просто психопатом, убивающим детей. Но после своей смерти, он не исчез, а продолжает жить в подвале и терроризирует местных жителей: люди пропадают без вести или просто переезжают. Так начинается городская легенда про таинственного Человека-Тень. Кайл знал эту историю с детства. Но теперь ему семнадцать и он решил развеять этот миф и спуститься в собственный пугающий,...
Илья заканчивает военное училище, но не спешит надеть на себя погоны. Молодой человек идет в армию простым солдатом, здесь он проходит некую школу жизни. После армии пытается устроиться в следственный отдел, его кандидатуру встречают с настороженностью и отфутболивают от отдела к отделу. Все же ему удается устроиться следователем. Илья получает первое свое задание.
Притча о киргизской семье, живущей на берегу священного озера Иссык-Куль, во времена борьбы киргизов с джунгарцами. Мать молится на берегу озера о судьбе своих сыновей. Рядом с ней — ее младший сын, которому суждено стать героем своего народа, но он об этом еще не знает. В свои последние мгновения вспомнит сын молитву матери, вспомнит перелетных птиц на берегу Озера...
По факту это не рассказ и не очерк, а письмо в секретариат союза писателей СССР 1960-1970-х годов. Письмо было опубликовано в журнале «Знамя» в 1990 году и тогда же, судя по всему, получило название и стало наименоваться очерком. Это — крик души, рассказ о том, как пожилого уже писателя отправили отбывать 15 суток за мелкое хулиганство. Коммунальные квартиры с отзывчивыми соседями, счастливые люди, живущие в подвале, самый гуманный суд на свете — повседневные реалии «страны, где так вольно...
Старая повитуха свесила ноги с постели и протерла кулаками глаза. Яркий, неумолимый свет солнца уже заполнил дом, начертив на полу напротив открытой двери ослепительно-белый прямоугольник. Старуха подвинула ноги в сторону, чтобы солнце не сожгло их, и осторожно попробовала вдохнуть воздух. Она заранее смирилась с мыслью, что сегодня — один из тех дней, когда каждый вздох не столько наполняет легкие кислородом, сколько иссушает их. Стоит только пошевелиться — ну, например, смахнуть со лба...
Гэвин Йонис приходит в себя, в стерильном боксе. Он клонировал себя. Вот только радость от продления жизни, была омрачена появлением полиции. Теперь на неокрепший, возродившийся разум давит мысль — он убийца. А его жертва — любимая женщина, свет солнца в темном царстве — Мэгги. Он не помнит всех обстоятельств преступления и от этого еще труднее принять реальность. Но невеста и суд позабыв прошлое, дают ему второй шанс, чтобы начать жизнь заново. Воспользуется ли Гэвин этой возможность?
Сам Перчихин полагал, что, будь у него мало-мальски подходящий голос, он, несомненно, стал бы знаменитейшим певцом. Но голоса у Семена Перчихина не было никакого, даже самого неподходящего. Зато он обладал совершенно феноменальным по остроте слухом. Я еще не встречал человека со столь чутким и точным ухом. Это и определило его военную специальность.
Как-то раз во время своих летних странствий я остановился в одном из приволжских городов. Был воскресный день. Мне надоело слоняться у пристаней, и от нечего делать я пошёл в зоологический сад. Сад был плохонький. Несколько волков бегали за проржавевшими решётками. Рядом на меня уставились пять острых лисьих морд. Были тут ещё понурый бизон, несколько журавлей, дикобраз. Но больше всего народу стояло в крайней аллее, где за частоколом и небольшим рвом сидел под открытым небом большой бурый...
Шаль эту мы выбирали вместе: боцман и я. Накануне Трофим Егорович Штыренко пришел в мою каюту, помялся немного, спросил, чтобы соблюсти приличия, не засоряется ли у меня умывальник, отвернул кран, пустил воду, убедился, что все исправно, а потом, как бы собираясь уходить, смущенно обминая на себе робу, проговорил: – Вы не будете такие добрые, что завтра сходите со мной до города? Хочу посмотреть гостинец для жинки. Шаль там какую иль, мабуть, одеяло и прочее. В целом сказать, чтобы была память...
Если бы я придумал этот рассказ, я бы назвал его именно так: «Вторая половинка песни». Но попадись мне чужой подобный рассказ, я бы решил, что автор сочинил всю эту историю. Так в жизни никогда не бывает… А вот, оказывается, иной раз и так бывает! Придумать такую историю – дело не очень хитрое, самое интересное как раз в том, что я тут ничего не придумал. Все это правда.
«Дед» наш, Гриша Афанасьев, часто любил рассказывать эту историю. Мы слышали ее каждый раз после какого-нибудь тяжелого дня в море или на стоянке. Первый раз я слышал этот рассказ под утро, после страшной штормовой ночи, когда трепало нас одиннадцатибалльным норд-остом на косе у мыса Мидия, растреклятого и трижды гибельного. Слышал я этот рассказ в Атлантическом, когда шли мы из Америки. Восемь дней бил нас тогда штормяга, нагнало зыби – сила страшная! И утром, на девятые сутки, «дед»,...
Это так вышло, в общем… Мы с папой при участковой амбулатории жили. Втроём. Ещё братишка Юзька. Ну, он тогда был совсем ещё клоп. Пятый год ему пошёл. А убираться к нам одна соседняя старушка приходила. Мамы у нас нету. А вот папа, ну отец то есть, эх и человек! У него не только орден, у него ещё даже почётный наган есть с личной надписью… Мы с отцом прямо как товарищи настоящие. Он только кажется, что строгий. А как начнёт с нами возиться! Всегда дурит. Даже не разберёшь иногда ― это он в самом...
В деревне Лаванка, что по-испански значит «Дикая утка», на воскресенье ждали моряков с советского теплохода «Кимовец». Одиннадцать городов и девятнадцать деревень пригласили к себе кимовцев на воскресенье к обеду. В одиннадцати городах и девятнадцати деревнях чистили, вытряхивали праздничные ковры, готовясь подстелить их под ноги отважных гостей. Скребли большие противни, выкатывали бочки с вином, вывешивали на улице портреты Ленина. Слава «Кимовца» далеко опередила гостей. В Лаванке все...
Мало кто знал в городе, где и как потерял свой голос Леонтий Архипкин, по прозвищу Граммофон. А ещё меньше было тех, кто слышал когда-нибудь и помнил этот голос. Уже сорок лет Леонтий Архипкин говорил сиплым и шероховатым шёпотом, беспрестанно отхаркиваясь и странно курлыкая, словно граммофон, у которого кончилась пластинка, но сбившаяся игла ещё царапает круг, мотаясь из стороны в сторону. Однако заволжские старики уверяли, что было время, когда голос Леонтия Архипкина гремел по всей Волге,...
Война была в разгаре; в гавани и в городе все двигалось, жило, шумело тревожно и возбужденно. Ждали очередного воздушного налета. Зеркальные окна магазинов были зарешечены наклеенными на стекло бумажными лентами. По вечерам город гасил огни и горели только синевато-фиолетовые фонарики у домов да летели во тьме пригашенные вполсвета фары машин, надевших темные очки. Ночью вдруг начинали по-волчьи выть сирены, взвывали до истошного визга, и город замирал в полной тьме и тревоге. А утром люди...
Журналист Пётр Андреевич Болотов, разъездной специальный корреспондент большой московской газеты, возвращался из далёкой командировки домой. Он долгое время пробыл в глуши, вдали от больших центров, и даже газеты раздобывал урывками. Теперь он предвкушал удовольствие от встречи со столицей: настоящий кофе, горячая ванна, свежая газета, любопытные друзья, перед которыми можно будет похвастаться своими странствованиями. Но в дороге Болотов получил встречную телеграмму из своей редакции: «Сделайте...
Пека Дементьев был очень знаменит. Его и сейчас узнают на улице. Он долгое время слыл одним из самых ловких, самых смелых и искусных футболистов Советского Союза. Где бы ни играли – в Москве, в Ленинграде, в Киеве или в Турции, – как только, бывало, выходит на зеленое поле сборная команда СССР, все сейчас же кричат:
– Вон он!.. Вон Дементьев!.. Курносый такой, с чубчиком на лбу… Вон, самый маленький! Ах, молодец Пека!
Хорошо помню тот день 1918 года, когда рано утром ко мне прибежал мой одноклассник и приятель Гришка Федоров и первым сообщил, что товарищ Ленин объявил декрет о новом календаре. Мы с этого дня стали жить по новому стилю, сразу перескочив вперёд на тринадцать дней. Так как и время тогда по всей Советской России перевели на два часа вперёд, то многие у нас в городке ещё долго путались в днях и часах. То и дело слышалось: «Значит, я буду в два часа по новому времени, 12 числа по старому стилю…»
Солнце зашло. Быстро слиняли блеклые краски мартовского заката. Снега за окном вагона набирались вечерней синевы. Ранняя звезда засквозила в небе над далекими, уже плохо разглядимыми холмами. В вагоне густел сумрак. Света в поезде еще не давали, и дремотное оцепенение овладевало пассажирами. Обо всем уже успели поговорить за день, и каждый знал, куда и зачем едет сосед, и уже были выяснены цены на картошку, сало шпиг во всех ближних и дальних районах, перечислены все случаи вагонных краж и...
Обращали ли вы когда-нибудь внимание на скромную и гордую фразу, которая в прежнее время всегда печаталась на футбольной афише: «Матч состоится при всякой погоде»?
И вы можете быть уверены, что, хотя бы прорвало все небесные шлюзы, и тяжкий ливень пал бы на землю, и разразилось бы землетрясение, или свирепый циклон закрутил бы воздух, воду, песок и листья в жгут, как скручивают прачки белье, – все равно болельщики займут свои места на трибуне, и в положенный час судья возвестит начало игры.
Кандидов долгое время был грузчиком. Он работал в порту, на речных пристанях, при железнодорожных пакгаузах, на складах таможни и в тому подобных местах. До вечера он ворочал, носил, складывал, перетаскивал. А вечером, умывшись и наярив штиблеты, шел в цирк. Он приходил к третьему отделению программы. В третьем отделении выступал знаменитый «иллюзионист, фантасмагорист, вентролог и престидижитатор» Альпано, фокусник. Шталмейстер провозглашал выход великого мага. Шершавые ладони Кандидова...
Гангстер Перрит хочет уберечь свою дочь от возможных трудностей, связанных с его деятельностью. Он нанимает девушку, чтобы та изображала его дочь. Она каким-то образом раскрывает личность его настоящей дочери и начинает вымогать у Перрита крупные суммы денег. Задача Вульфа в том, чтобы умерить её аппетиты, не раскрыв тайну. Однако насильственная смерть мнимой дочери, самого Перрита и его телохранителя вносят в дело свои коррективы. Теперь Вульфу предстоит вычислить убийцу.
Владелец бакалейной лавки желает устроить боксёрский турнир на ежегодном Пикнике. Его сосед, владелец скобяной лавки, отлично боксирует. Но достойного соперника поблизости не найти. Появляется приезжий, который утверждает, что был чемпионом в Колумбусе. Значит, бой состоится. И никто даже не удосуживается узнать, хотят ли сами боксёры драться.