Рассказ
«Чудеса можно делать из-за чего-нибудь: из-за голода, честолюбия или из-за любви к женщине. … Однако я совершил однажды чудо, не будучи движим ни честолюбием, ни голодом, ни страстью к женщине. …»
«… Курорт был итальянский, и поэтому купальщики лениво перекликались между собою на немецком, английском, польском и французском языках – на всех языках, кроме итальянского. Где купаются итальянцы, и купаются ли они вообще – совершенно неизвестно. …»
«В буфетной комнате волжского парохода за стойкой стоял здоровеннейший мужчина и бил ладонью руки по лицу качавшегося перед ним молодого парня. У парня было преравнодушное лицо, которое, казалось, говорило: «Да скоро ты, наконец, кончишь, господи!» …»
Пенсия, расставание с любимым кораблём -- горькая перспектива для человека, посвятившего жизнь космическим перелётам. А, может быть, наступило время влюбиться?
«… О боже мой! Есть такой сорт неудачников, который всю жизнь торгует на венецианских каналах велосипедами. История ресторана «Венецианский карнавал», этого странного чудовищного предприятия, до сих пор стоит передо мною во всех подробностях, хотя прошло уже двадцать четыре года с тех пор – как быстро несемся мы к могиле…»
«…– Просто я сейчас получила письмо от совершенно незнакомого мне господина. И представь себе – он изливается мне в своих чувствах. – Просто дурак какой-нибудь, – сказал муж, выглядывая из-за газеты. – Почему же дурак? Уж сейчас и дурак. Значит, и ты был дурак, когда в свое время изъяснялся в любви ко мне? В голосе мужа зазвенела нотка искренности, когда он сказал: – И я. …»
«… Нельзя сказать, что и со мной обращались милосердно, – всякий старался унизить и прижать меня как можно больнее – главный агент, просто агент, помощник, конторщик и старший писец. Однако я не оставался в долгу даже перед старшим агентом: в ответ на его попреки и укоры я, выбрав удобное время, обрушивался на него целым градом ругательств: – Идиот, болван, агентишка несчастный, чтоб тебя черти на сковородке жарили, кретин проклятый! Курьезнее всего, что в ответ на это агент только...
История о жизни в мире, где счастье заменено иллюзией успеха. Четыре героя из разных социальных слоёв — рабочий, начальник, специалист и руководитель — сталкиваются с безжалостной реальностью человеческого общества. Каждый из них проходит свой путь разочарований и потери себя в системе, которая навязывает единственно "правильные" роли. Это роман/притча о профессиональной деформации, семейных драмах, социальном давлении и экзистенциальной пустоте, показанный через призму выгорания,...
Я больше не могу молчать. Ведь кто-то должен сказать вам, пилоты аэропланов, как устают те, кто не принадлежит к вашему кругу, от ваших бесконечных разговоров о том, как приятно летать, и приглашений прийти в воскресенье в середине дня, чтобы немножко пролететь с вами и почувствовать, что такое полет...
Красота необычных душ в самом обычном мире. Свободная судьба и капелька творчества рождают незабываемые и необычные истории.
В комнате были три женщины: две сидели в низких креслах с овальными спинками, одна — в изножье кровати; из окна на ее светлые волосы падал летний свет, ее лицо было слегка в тени. Это были молодые женщины, полные энергии, — судя по тому, как быстро и чутко они поворачивали голову и как подносили ко рту руку с сигаретой в длинном мундштуке или розовую чашку.
Периоды отчаянного украшательства у владельцев "Восточного лотоса" чередовались с периодами полного запустения и равнодушия к интерьеру. Доктор Химмельблау поняла это давно, поскольку обедала здесь, чаще всего в одиночестве, уже лет этак семь. Место оказалось удобным: до излюбленных ею магазинов рукой подать, а еще рядом Национальная галерея, Королевская академия и Британский музей. Главное же, само заведение скромное, уютное, без претензий. Ей все тут нравилось, по душе были даже потертые...
Вначале он всегда говорил им одно то же: «Старайтесь избегать неестественности и фальши. Пишите о том, что хорошо знаете, но смотрите свежим взглядом. Не сильтесь бегать, и уж тем более летать, пока не научитесь ходить как следует. Но главное, не нужно дешёвого мелодраматизма».
Каждый год он смотрел на них с пристальной благожелательностью, и каждый год они приносили ему насквозь пропитанные мелодрамой опусы…
Ты меняешься не только взрослея, ты меняешься, и когда приходишь в парикмахерскую...
Дядя Фредди очень любил вспоминать эту историю о его участии в совещании Кружка сюрреалистов, посвящённом диалогам о сексе. А однажды он рассказал, что кроме совещания он стал участником необычного эксперимента...
Глухонемой художник Ведсворт пишет предпоследний портрет. Так он решил. Хватит с него жизни скитальца, лучше жить на ферме или работать маляром. На последнем портрете он изобразит своего коня, в этот же раз ему нужно запечатлеть на холсте таможенного инспектора Таттла. И, как часто бывает, заказчик желает видеть в итоговом результате не себя реального, а себя облагороженного.