Лаврентьева Наталья Владимировна

Кошмар, в кого я попала?! В тело парализованной жены красавца — адмирала драконов, который изменяет ей с ее же мачехой. Эта глупышка переборщила с рунами красоты и впала в кому. Теперь над ней потешаются даже слуги! Ну ничего — в себя приду, природную красоту себе верну, всех обидчиков приструню, лавку с шаурмой в этом мире открою… Что? Мужу нужен от меня ребенок? И я сама теперь нужна позарез? Черта с два, мерзавец! Тебя ждёт только МЕСТЬ!

Два тома в одной книге Они не пара. Он - герцог и высший маг. Она - попаданка, которой не досталось ничего, кроме молодого тела вместо тела пенсионерки. Ее задача - выжить, но ей не привыкать к трудностям. Главное - не влюбиться в того, с кем нельзя быть вместе. В книге есть: - Сильная героиня - наш человек! - Сильный и адекватный герой, способный на многое ради любви - Юмор - Счастливый конец, иначе зачем писать сказки!

Она прожила долгую, достойную жизнь — прошла войну, голод, вырастила детей и дождалась внуков. Умирая в окружении любящей семьи, она думала, что обрела вечный покой. Но судьба распорядилась иначе. Теперь она — Арина, жена жестокого деревенского старосты, мать двух испуганных детей, забитая до полусмерти женщина в чужом, суровом мире. Ее единственное богатство — не магия, а мудрость, выстраданная за десятилетия, и руки, помнящие ремесло: вышивать, вязать, растить огород, варить мыло и свечи. ...

Следователь из девяностых погибает, а потом приходит в себя уже в нашем времени, в теле молодого школьного учителя. Теперь вместо преступников — наглые подростки, вместо начальства — "доброжелательные коллеги", а в качестве особого испытания судьбы — родительский чат и отчёты. Только уроками всё не ограничится. Ведь где-то рядом ходит тот самый человек, что убил его в девяностых, уверенный, что прошлое похоронено навсегда. Что ж… Учитель в Законе уже заступил на смену. Пора всем узнать, что...

Я подорвал себя, чтобы красиво сдохнуть в Рио и забрать с собой врагов, а очнулся… нет, не в аду. Вокруг — имперский Петербург 1888 года и серые стены приюта. И теперь я, Сенька Тропарев. Сирота, «щенок». Тело заморенного пацана, пробитая голова и чужие воспоминания о голодном детстве. Но у меня остался опыт, злость и хватка человека, прошедшего Афган и 90-е . Новая жизнь. Старые правила.