- Не смей! - изо всех сил закричала Сабриэль, ударив его по лицу мечом. - Живи!
Но он ускользал прочь. В отчаянии она схватила его за голову и стала страстно целовать, кусая его губы так сильно, что кровь потекла по их лицам. Наконец глаза юноши прояснились, и Сабриэль почувствовала, что он оживает. Меч его упал, он обнял Сабриэль и вернул ей поцелуй. Потом он положил голову ей на плечо, она прижалась к его груди, и они стояли обнявшись, пока не умолк голос Астареля.
Через стену до нее донесся мужской голос, голос Тачстоуна, затем смех служанки. Сабриэль перестала намыливаться и стала прислушиваться, но услышала только мужской смех, а затем громкий всплеск, будто бы в ванну погрузилось два тела, а не одно.
После некоторого молчания снова послышались всплески, вздохи, смех. Это что, Тачстоун смеется? Затем раздалась серия коротких, резких стонов. Только женских. Сабриэль покраснела и сжала зубы, затем быстро погрузила голову в воду, чтобы ничего не слышать, и оставила на поверхности только нос и рот. Под водой было тихо, раздавались лишь звуки биения ее сердца.
Что это значит? Она никогда не думала о Тачстоуне как о мужчине. Секс вообще не занимал места в ее мыслях. Сейчас ее заботили другие проблемы. Надо составить план действий, смотреть вперед. Ей так неприятно это только потому, что Тачстоун вообще первый молодой мужчина, которого она встретила по выходе из школы. Она даже не знает его настоящего имени.
Через стену раздался мужской стон, и Сабриэль хотела снова спрятаться в воду, когда над краем ванны появился розовый носик Моггета.
Страх и осознание собственного невежества – хорошее лекарство от глупой гордыни.
Идущий ли выбирает путь, или путь выбирает идущего?
Меч отца лежал от нее в пяти шагах. Она подняла его и посмотрела на знаки Хартии, пробегающие по лезвию. Сейчас они не выстроились в обычную надпись, но говорили: "Клэйр видели меня, Создатель Стены сделал меня, Король закалил меня, Аборсен владеет мной, поэтому никто, существующий в Смерти, не будет существовать в Жизни. Это не их мир."
-Но ты ей поможешь, - сказал Моггет. И это не было вопросом.
-Нет, - сказал Тачстоун. - Помощь подразумевает равенство. А я буду ей служить. Уж на это-то я гожусь.
Сэм заморгал. Ну вот, опять. Задумавшись о том, что не надо пялиться в пространство, он делает - что? Правильно, пялиться в пространство.
Идущий ли выбирает путь или путь выбирает идущего?
-Вот, - сказала Лираэль, придумав, наконец, работу, выполняя которую она смогла бы избегать людей. - Я думаю, что хотела бы работать в библиотеке.
-В библиотеке, - повторила Сейнар с огорченным видом.- Для четырнадцатилетней девочки это может оказаться опасным. Как, впрочем, и для сорокалетней женщины.
Она погрузилась в глубокий сон. Это был такой сон, в который погружается человек после того, как в борьбе у него иссякли все силы. И уже становится неважно, выигран бой или проигран.