– Папа мне говорил, что нельзя никому причинять зло, даже плохим людям. Вдруг они просто не умеют иначе. И потом, самый плохой человек может однажды исправиться.
Давать обещания детям – дело опасное.
Лучше смотреть правде в глаза, чем убаюкивать себя ложью.
– Он говорит, сейчас война. Какой может быть стыд?– Скажи ему, что он ошибается. На войне обязательно надо быть порядочным. Куда более порядочным, чем в мирное время.
Всего-навсего улыбка. Она ничего не решает, ничего не исправляет. Такая мелочь. Вздрогнувший листок на ветке, с которого вспорхнула испуганная птица. Но для меня это знак. Для меня это первая растаявшая снежинка – предвестник весны.
- Запомнила. Вилка для горячего внутри, вилка для салата снаружи. Только у меня вопрос.
- Ну?
- Что такое салат?
- Ёлки-палки, Серафина!
- Я просто спросила!
- Это миска с этим... ну, знаешь... растительностью всякой. Капуста там, листья салата, морковка, ну всё в этом духе.
- Кроличья еда.
- Нет, барышня, не кроличья, - твёрдо проговорил папаша.
- Птичий корм.
- Нет.
- То, чем питается добыча.
- Слушать не желаю такие разговоры, и ты это знаешь.
Серафина была двенадцатилетней девочкой , но никто, кроме нее самой, не назвал бы ее образ жизни обычным.
Папаша всегда предупреждал ее об опасностях внешнего мира, о злых силах, желающих отнять у нее душу, и после того, что случилось, Серафина не сомневалась, что вокруг полно демонов.
... неважно, что она сможет или не сможет сделать, не важно, кому она нужна или ненужна, она все равно останется С.Г.К. Без всяких сомнений.
Надо же, она так переживала из-за того, что не умеет обращаться и не понимает, кто она такая. Но теперь ей было совершенно ясно, что дело не в том, кто ты такой , а в том, кем ты станешь.