Мирам не суждена вечность; только песня бессмертна.
— Что бы там ни было, не говори! Мне и так страшно! — Просто мне… Если ты ее увидишь… Ох, как же я тебе завидую! — Ув… увижу ее? — запинаясь, переспросила я. — Кого увижу? — Тифозную Мэри! — выпалила Беатрис. — Ее держат как раз на острове Норт-Бразер! Я будто разом похолодела. Тифозная Мэри.
— Пойдем в дом. Ты вся дрожишь. Разве обморожения нет в твоем списке? Разумеется, оно там было — внесено в Список немыслимых страхов в колонку на букву «О». Но эту боязнь затмили мой грядущий переезд на карантинный остров и загадочный отчим.
Да, папа никогда не боялся высоты. А с ним не боялась и я — по крайней мере, не так сильно. Мы садились рядышком, бок о бок, и свешивали ноги с лестницы.
Решившись выбраться на пожарную лестницу, я надеялась найти счастливые воспоминания, которые можно увезти с собой в новый дом. А нашла горящий пароход.
Сквозь пелену дождя вдали вырисовываются очертания движущейся кареты. Но чем ближе она подъезжает, тем необычнее выглядит. Странный цвет. И размер маловат. И лошадей не видать. И это вообще не карета.
Его горечь пересечет моря. Уничтожит все, до самого края света. Нет ничего проще ненависти: ненавидеть самому, вызывать ненависть других.
Если кто-нибудь убьёт вас, когда вы будете юридически мертвы, то, полагаю, здесь, в штате Огайо, это может быть расценено как осквернение могилы.
Я решил, что умер и попал в рай. Если учесть, что на Земле я с юридической точки зрения теперь официально мёртв и лечу, пересекая Солнечную систему, в космическом корабле, то моё предположение не слишком далеко от истины.
В донесениях оттуда сообщалось спорах, раздорах и драках, которые являются самым обычным явлением на начальном этапе существования любой колонии.