— Что мне делать? — спросила она резко. — Как остаться собой?— Глупый вопрос, — сказал он. — Собой нельзя остаться. Собой можно только быть.
— Неопределенность — это еще не самое скверное, — пожала плечами Мария-Антония. — Неизвестность еще дает шанс надеяться на лучшее. Намного хуже, когда ты всё знаешь наперед и видишь, что выхода нет.
Я плыву по реке сновидений,
Я листаю старинные книги.
Их страницы, истерты и ломки,
Мне раскроют все тайны, миг - и...
Произвольно меняю обличья.
Пролечу, проплыву, распластаюсь...
В каждом теле, с душою на выбор
Проживу, согрешу - и раскаюсь.
Взмою я в небеса вольным ветром,
Я обрушусь в пучину морскую,
Я теперь, как стихия, свободна...
Отчего же тогда я тоскую?
Я листаю старинные книги -
Их страницы истерты и тонки.
Не сокрыто в них тайн мирозданья,
Лишь возможного счастья осколки.
Я плыву по реке сновидений...
Где лишь морок, где явь - я не знаю.
И, в надежде найти все ответы
Я старинные книги листаю...
– За чем только не приезжают люди в Италию, но, когда они остаются, причины у всех одинаковые, – сказала Соня.
– Какие?
– Любовь и мороженое.
Очевидно, не просто так появилось слово «влюбляться», потому что, когда это происходит по-настоящему, ты буквально тонешь в любви. Нет смысла бултыхаться, остается лишь отдаться течению и надеяться, что кто-нибудь тебя выловит.
Всему есть предел, даже моему отчаянию.
Кто-то бросал деньги в мою спальню. А значит, это либо чиновник пришёл известить меня о том, что я выиграла в итальянскую лотерею, либо Рен пытается меня разбудить. Так или иначе, это сильно подняло мне настроение.
– Рен? – позвала я. Он посмотрел на меня: – Что? – Честное слово, обычно со мной скучно. – Сомневаюсь.
Я взглянула на него, и во мне поднялась буря чувств – они нарастали, пока я не раздулась от них, будто воздушный шар. Мама была абсолютно права. Никто не может ее заменить, но раз уж приходится выбирать – никто не подойдет лучше, чем Говард. В этом она меня опередила.
Любое начало проистекает из конца другого начала