Чем больше культура полагается на интеллект, тем больше запретов нужно наложить на членов общества для ее поддержания.
Теперь, пожалуй, я стала понимать, почему индейцы, несмотря на свою сравнительно небольшую физическую силу, выносливее наших откормленных силачей. Они пользовались своей силой только для выполнения работы, а не тратили ее на напряжение.
Для ребенка существует только «сейчас», и лишь через много лет он сможет соотносить события с ощущением времени и своей системой ценностей. Большинство людей только в сорок — пятьдесят лет понимают, что такое день или месяц по сравнению с отпущенной им жизнью.
Мне было бы стыдно признаться индейцам, что на моей родине женщины считают себя неспособными растить детей без инструкций, изложенных в книгах какими-то чужими людьми, да ещё мужчинами.
Мы, пленники интеллекта, забыли наше врожденное умение определять то, что нам надо, настолько, что уже не можем понять, где наши истинные потребности, а где — искаженные.
На руках у матери ребенок чувствует, что все так, как должно быть. О себе он ничего не знает, кроме ощущения своей правильности, привлекательности и желанности. Без этого убеждения человек любого возраста ущербен: он не верит в свои силы, чувствует себя обделенным, ему не хватает спонтанности и грации. Все дети правильные, но сами они могут это знать только через отражение, через то, как с ними обращаются.
Чувство собственной правильности — это единственное чувство человека по отношению к себе, на основе которого индивид может построить свое благополучное существование.
Всем известно, что, потакая желаниям ребенка, мы «портим» его, а идя против них, укрощаем и подготавливаем его к жизни в обществе. На самом деле в каждом из этих случаев мы добиваемся противоположного результата.
С каждым днём малыш склонен всё больше узнавать культуру своего народа. Он начинает различать роль матери и отца в своей жизни. Мать так и остаётся тем, кем по отношению к младенцу до этого были все люди: той, кто обеспечивает ребёнка всем необходимым и даёт, ничего не ожидая взамен, кроме удовлетворения от "отдавания". Мать ухаживает за ним просто потому, что он есть; его существования достаточно, чтобы гарантировать её любовь. Её безусловное принятие ребёнка остаётся постоянным. Отец же становится персоной, заинтересованной в социализации ребёнка и в его продвижении к независимости. Отец выказывает одобрение, когда ребёнок его заработает; материнская же любовь безусловна. Отец так же, как и мать, безусловно любит ребёнка, но при этом его одобрение зависит от поведения малыша. Таким образом природа обеспечивает равновесие и поощряет общественное поведение. Позднее отец будет всё более отчётливо становиться представителем общества и, показывая своим примером, что ожидается от ребёнка, подведёт его к выбору поведения, соответствующего определённым традициям, частью которых будет и ребёнок.
Прошёл уже целый час, а Иван Гермогенович совсем забыл, где он находится и зачем пришёл сюда. Ему казалось, что он сидит у себя в кабинете, склонившись над микроскопом, и перед ним один за другим проходят его старые знакомые.Но что микроскоп?! Разве через стёкла микроскопа увидишь всего паука сразу? Конечно, нет. Микроскоп позволяет рассмотреть только глаз паука или кончик его ноги, или коготок, похожий на гребень, или узел паутины. А тут перед профессором сидел весь паук, огромный, как бык, и можно было сразу разглядеть его восемь глаз, две пары челюстей, восемь ног с коготками-гребнями и вздутое мягкое брюхо.Но больше всего радовало Ивана Гермогеновича то, что паук был живой и охотился.