Мои цитаты из книг
— Да, я ж обещала рассказать все! — Я щурилась, прикрываясь рукой от света. — И больше не могу сдерживаться! Горькая правда рвется наружу!
— А листья в волосах почему? — задал неудобный вопрос Шердан.
— Так осень, листопад, — развела руками Кари.
И все задумчиво глянули наверх на не тронутую желтизной листву.
— А почему колени в земле? — Шер все больше напоминал Красную Шапочку с глупыми вопросами про большие глаза, уши и зубы.
— Упала! — Это я.
— У обеих! — возмущенно.
— Так темно же
Одна роковая встреча — и вот уже под твоими подошвами не слякоть осеннего мегаполиса, а пыль дорог чужого, опасного мира. И неведомо, что ждет впереди: темнит ли навязанный жених, плетут ли заговоры маги и аристократы, строят ли козни загадочные шаю. Но Вероника не боится трудностей, танцующей походкой отправляется она навстречу новым знакомствам, неожиданным открытиям, рискованным приключениям и, конечно, любви.
Красивой женщине можно простить не только глупость, но даже ум.
Одна роковая встреча — и вот уже под твоими подошвами не слякоть осеннего мегаполиса, а пыль дорог чужого, опасного мира. И неведомо, что ждет впереди: темнит ли навязанный жених, плетут ли заговоры маги и аристократы, строят ли козни загадочные шаю. Но Вероника не боится трудностей, танцующей походкой отправляется она навстречу новым знакомствам, неожиданным открытиям, рискованным приключениям и, конечно, любви.
Волчонок жалобно взвизгнул и прижался к ногам Амелии. Она улыбнулась, на миг позабыв страх перед бурей. Иней ей доверял. Он боялся и верил, что она может ему помочь.
Амелия иногда мечтала о чудесах, но никогда не думала, что волшебство может случиться с ней по-настоящему. А всего-то нужно было – приехать в гости на Рождество к дальним родственникам в старинный дом и найти там дневник своего прапрапрадеда. И рождественское волшебство случилось – Амелия вдруг проснулась в том же доме, но много-много лет назад. Познакомилась с мальчиком, который написал тот дневник. И поняла, что теперь и сама должна совершить чудо – отвести маленького волчонка к его маме....
Всё-таки путешествовать во времени лучше в зимних сапогах, а не в тапочках.
Амелия иногда мечтала о чудесах, но никогда не думала, что волшебство может случиться с ней по-настоящему. А всего-то нужно было – приехать в гости на Рождество к дальним родственникам в старинный дом и найти там дневник своего прапрапрадеда. И рождественское волшебство случилось – Амелия вдруг проснулась в том же доме, но много-много лет назад. Познакомилась с мальчиком, который написал тот дневник. И поняла, что теперь и сама должна совершить чудо – отвести маленького волчонка к его маме....
Смородин всегда считал, что если в окне сидит кот - значит, это счастливый дом.
В романе «Здесь живу только я» переплетаются две одновременно существующие реальности. Одна соткана из советских сказок 20-х и 30-х годов. Здесь в волшебном городе Ленинграде живет красноармеец Петр, здесь мудрый Ленин, котики и ильич-трава. Здесь Гражданская война превращается в мифическое полотно из фантасмагорий, гротеска и визионерства — но без малейшей доли модного нынче постмодернизма. Здесь нет места для любимой нынче иронии — все настолько серьезно, как только может быть серьезно в...
Тот, кто живет быстро, не успевает увидеть медленного.
В романе «Здесь живу только я» переплетаются две одновременно существующие реальности. Одна соткана из советских сказок 20-х и 30-х годов. Здесь в волшебном городе Ленинграде живет красноармеец Петр, здесь мудрый Ленин, котики и ильич-трава. Здесь Гражданская война превращается в мифическое полотно из фантасмагорий, гротеска и визионерства — но без малейшей доли модного нынче постмодернизма. Здесь нет места для любимой нынче иронии — все настолько серьезно, как только может быть серьезно в...
Дети жестоки, но это не жестокость взрослых, которые уже очертили себе границы и перешагивают через них, причиняя боль другим. У детей этих границ нет, поэтому им нечего перешагивать. Они просто идут без них, ничто их не останавливает. Святая детская жестокость. Впрочем, я говорю «святость», как будто бы это что-то хорошее. Все это ужасно, конечно.
В романе «Здесь живу только я» переплетаются две одновременно существующие реальности. Одна соткана из советских сказок 20-х и 30-х годов. Здесь в волшебном городе Ленинграде живет красноармеец Петр, здесь мудрый Ленин, котики и ильич-трава. Здесь Гражданская война превращается в мифическое полотно из фантасмагорий, гротеска и визионерства — но без малейшей доли модного нынче постмодернизма. Здесь нет места для любимой нынче иронии — все настолько серьезно, как только может быть серьезно в...
Просто есть такая болезнь – она называется уродством, и все иногда бывают ей подвержены.
В романе «Здесь живу только я» переплетаются две одновременно существующие реальности. Одна соткана из советских сказок 20-х и 30-х годов. Здесь в волшебном городе Ленинграде живет красноармеец Петр, здесь мудрый Ленин, котики и ильич-трава. Здесь Гражданская война превращается в мифическое полотно из фантасмагорий, гротеска и визионерства — но без малейшей доли модного нынче постмодернизма. Здесь нет места для любимой нынче иронии — все настолько серьезно, как только может быть серьезно в...
На кухне повисла тишина. Так бы она и висела, несчастная, под потолком, размеренно покачиваясь и вываливая посиневший язык, если бы Петр не обрезал веревку, начав говорить
В романе «Здесь живу только я» переплетаются две одновременно существующие реальности. Одна соткана из советских сказок 20-х и 30-х годов. Здесь в волшебном городе Ленинграде живет красноармеец Петр, здесь мудрый Ленин, котики и ильич-трава. Здесь Гражданская война превращается в мифическое полотно из фантасмагорий, гротеска и визионерства — но без малейшей доли модного нынче постмодернизма. Здесь нет места для любимой нынче иронии — все настолько серьезно, как только может быть серьезно в...
Смешно: в век победившей оригинальности лучший способ оказаться фриком - одеваться в строгую, веками проверенную классическую одежду. В мире, оккупированном уродством, красота - самое страшное преступление.
В романе «Здесь живу только я» переплетаются две одновременно существующие реальности. Одна соткана из советских сказок 20-х и 30-х годов. Здесь в волшебном городе Ленинграде живет красноармеец Петр, здесь мудрый Ленин, котики и ильич-трава. Здесь Гражданская война превращается в мифическое полотно из фантасмагорий, гротеска и визионерства — но без малейшей доли модного нынче постмодернизма. Здесь нет места для любимой нынче иронии — все настолько серьезно, как только может быть серьезно в...