- ... Можешь утопить её в колодце, я не опечалюсь.
- Опечалится весь квартал, сударь - где воду-то брать прикажете? - не осталась я в долгу. - Вот на речке - дело другое, пойдём белье полоскать, и... Зимой особенно хорошо - раз, и ушла под лед.
Это без одежды и с оружием дворянин – обнаженный. А без оружия – голый.
Чары там, не чары... если ума нет, не поможет.
—Это просто подвески на цепочках, - ответила я. - Если веруешь - так вера всегда при тебе, а кусочек металла ничего не изменит.
В начале бала я танцевал с красавицей, но мне ведь жить не с ее лицом, а с человеком!
- Я ужасно боялась наступить вам на ногу, - сказала кузина. - Это было как в сказке, а разве можно портить сказку, наступив кому-то на ногу?
- А разве сказка от этого станет хуже? Разве что веселее...
Влюбленный хочет вырядить свою возлюбленную в шелка, облечь ее в мягкие ткани востока, а чаще всего обладает ею на убогой кровати.
Всякое самоубийство - это возвышенная поэма меланхолии.
Жалость - чувство, которое всего труднее выносить от других людей, особенно если действительно подаешь повод к жалости. Их ненависть - укрепляющее средство, она придает смысл твоей жизни, она вдохновляет на месть, но сострадание к нам убивает нас, оно еще увеличивает нашу слабость. Это - вкрадчивое зло, это - презрение под видом нежности или же оскорбительная нежность.
Он вдруг подумал, что обладание могуществом, как бы ни было оно безгранично, не научает пользоваться им. Скипетр – игрушка для ребенка, для Ришелье – секира, а для Наполеона – рычаг, с помощью которого можно повернуть мир. Власть оставляет нас такими же, каковы мы по своей природе, и возвеличивает лишь великих.