— Думаю, не всегда все происходит именно так, как мы планируем.
— Жизнь — сложная штука, — произнесла она. — Сегодня ты думаешь, что все знаешь, а завтра завеса открывается и все меняется.
— По одному психу за раз.
Темные губы прошептали ей на ухо: «Справедливости не существует».
— Жизнь коротка, — попытался объяснить он. — И она имеет определенную цикличность. Мы живем и умираем снова и снова, постоянно. То, как мы проживем эту жизнь, повлияет на последующие, когда мы переродимся, на нашу энергию и этот мир. Мои жертвы выбирались исходя из недостатков, определенных недостатков, которые они бы все равно не исправили в этой жизни. Поэтому я должен был помочь им, чтобы у них был шанс на отличную жизнь в следующий раз.
— Ты религиозен?
— Нет, — ответил он, — но немного суеверен. Если Бог есть, я хочу, чтобы он знал, что я на его стороне, понимаешь?
– Послушай, по-моему, это очевидно: мы все съели слишком много сахара. Думаю, у тебя просто отходняк после торта.
Но все-таки она понимает, что кашемир подчиняется общему закону природы: выживает сильнейший.
Клем разговаривает с мойщиками окон так, будто бы целыми днями только и делает, что принимает заказы на “чай для бедноты” (Олли запретили называть такой чай “рабоче-крестьянскими помоями”).
И еще этот хлеб на закваске, у него такой вкус, будто взяли блевотину и завернули в бумагу. Да вдобавок козий творог, он похож на такие, знаете, бляшки, которые появляются в артериях у курильщиков, им в школе показывали фильм, и Холли теперь никак не может выбросить эти бляшки из головы.