Мне бы насторожиться, еще раз все перечитать, но – жаден, каюсь. Потому что беден.
Утомительное утро. Чуть не стал героем, упаси, богиня. Конечно, я падок на славу, но не посмертную.
Утро порадовало уже тем, что оно настало.
Жалость к себе - вредное чувство. Оно разрушает изнутри.
Любимых не выбирают, – вздохнула Элена. – Их просто любят, и все. Вот ты любил кого-то по-настоящему?
Она промокнула глаза и тяжело вздохнула. А я радовался, что не подвержен страстям. Любовь? Нет, увольте. Уж как-нибудь без нее. Не хочу потом бегать, ломать двери и оставлять барышень в слезах. Пусть даже таких барышень, как сестрица, которые сами кого хочешь доведут до срыва.
Между мантией и мантией я выбрал… правильно, мантию. Новую. Как ловко профессора решили вопрос с одеждой. Какая разница, что скрывается под черным полотнищем? Пусть там хоть дырявые штаны и несвежая рубашка, ты остаешься на высоте.
"Да, это мне не нравится, но с этим можно справиться!"
– Да ведь известно: судьба придет – за печкой найдет, суженого и пешком не обойти, и конем не объехать.
Человек без рода – пустое место, сухой листок, несомый ветром. Кто угодно его обидит, а заступиться некому.