admin

Хватит лишь доли секунды, чтобы пустить всю жизнь под откос. А чтобы все исправить, нужно сделать столько верных шагов! И кажется, что между одной удачной попыткой и следующей – целый океан. Но в эту минуту я решила, что преодолею любое расстояние, снова и снова, пока не выиграю.

Факел в ночи

Саба Тахир

Лайе и Элиасу удалось вырваться из оцепленной меченосцами Серры. Им предстоит пройти долгий и опасный путь, чтобы добраться до Кауфа— самой страшной тюрьмы Империи— и вызволить оттуда Дарина, брата Лайи. Они готовы противостоять целому миру: Коменданту, Надзирателю Кауфа, Князю Тьмы, а также новому Кровавому Сорокопуту. Ведь Элен Аквилла, связанная узами клятвы, должна исполнить волю Императора Маркуса: поймать Элиаса и казнить его.

Прикосновения порой лечат лучше трав и припарок.

Факел в ночи

Саба Тахир

Лайе и Элиасу удалось вырваться из оцепленной меченосцами Серры. Им предстоит пройти долгий и опасный путь, чтобы добраться до Кауфа— самой страшной тюрьмы Империи— и вызволить оттуда Дарина, брата Лайи. Они готовы противостоять целому миру: Коменданту, Надзирателю Кауфа, Князю Тьмы, а также новому Кровавому Сорокопуту. Ведь Элен Аквилла, связанная узами клятвы, должна исполнить волю Императора Маркуса: поймать Элиаса и казнить его.

Верить во что-то более великое , чем ты сам , и есть истинная вера

Факел в ночи

Саба Тахир

Лайе и Элиасу удалось вырваться из оцепленной меченосцами Серры. Им предстоит пройти долгий и опасный путь, чтобы добраться до Кауфа— самой страшной тюрьмы Империи— и вызволить оттуда Дарина, брата Лайи. Они готовы противостоять целому миру: Коменданту, Надзирателю Кауфа, Князю Тьмы, а также новому Кровавому Сорокопуту. Ведь Элен Аквилла, связанная узами клятвы, должна исполнить волю Императора Маркуса: поймать Элиаса и казнить его.

Ты- мой храм. Ты - мой пастырь. Ты - моя молитва. Ты - мое освобождение.

Факел в ночи

Саба Тахир

Лайе и Элиасу удалось вырваться из оцепленной меченосцами Серры. Им предстоит пройти долгий и опасный путь, чтобы добраться до Кауфа— самой страшной тюрьмы Империи— и вызволить оттуда Дарина, брата Лайи. Они готовы противостоять целому миру: Коменданту, Надзирателю Кауфа, Князю Тьмы, а также новому Кровавому Сорокопуту. Ведь Элен Аквилла, связанная узами клятвы, должна исполнить волю Императора Маркуса: поймать Элиаса и казнить его.

Ожидание боли приносит столько же страданий , как и сама боль.

Факел в ночи

Саба Тахир

Лайе и Элиасу удалось вырваться из оцепленной меченосцами Серры. Им предстоит пройти долгий и опасный путь, чтобы добраться до Кауфа— самой страшной тюрьмы Империи— и вызволить оттуда Дарина, брата Лайи. Они готовы противостоять целому миру: Коменданту, Надзирателю Кауфа, Князю Тьмы, а также новому Кровавому Сорокопуту. Ведь Элен Аквилла, связанная узами клятвы, должна исполнить волю Императора Маркуса: поймать Элиаса и казнить его.

Таня вздохнула запах реки и почувствовала, как в ней самой что-то расправляется, разглаживается, светлеет. Ей стало легко. Не весело, нет, скорее грустно. Но легко.
- Мой милый! - не удержалась она. - Какой же ты красивый!
Как будто Ленинграду не говорили этого миллион раз. Тем не менее он всякий раз отвечал. Ответил и теперь. Распахнул Тане свои небесно-водные-каменные руки и сказал: иди ко мне.

Краденый город

Юлия Яковлева

Ленинград в блокаде. Дом, где жили оставшиеся без родителей Таня, Шурка и Бобка, разбомбили. Хорошо, что у тети Веры есть ключ к другой квартире. Но зима надвигается, и живот почему-то все время болит, новые соседи исчезают один за другим, тети Веры все нет и нет, а тут еще Таня потеряла хлебные карточки… Выстывший пустеющий город словно охотится на тех, кто еще жив, и оживают те, кого не назовешь живым. Пытаясь спастись, дети попадают в Туонелу – мир, где время остановилось и действуют иные...

Это похоже на картину в Русском музее, подумала Таня. Далеко-далеко на полнеба растирался черный, необычайно плотный жирный дым. Внизу он был подбит багрово-красным.
Картина в Русском музее называлась «Последний день Помпеи». Только под багровыми клубами была сейчас не Помпея, а красные и зеленые ленинградские крыши, от которых то тут, то там тянулись черные дымовые трубы.

Краденый город

Юлия Яковлева

Ленинград в блокаде. Дом, где жили оставшиеся без родителей Таня, Шурка и Бобка, разбомбили. Хорошо, что у тети Веры есть ключ к другой квартире. Но зима надвигается, и живот почему-то все время болит, новые соседи исчезают один за другим, тети Веры все нет и нет, а тут еще Таня потеряла хлебные карточки… Выстывший пустеющий город словно охотится на тех, кто еще жив, и оживают те, кого не назовешь живым. Пытаясь спастись, дети попадают в Туонелу – мир, где время остановилось и действуют иные...

— Я ей сказала, что когда людям хорошо — они хорошие. Когда им плохо — они плохие. А когда им ужасно — они ужасные. А хороших или плохих людей или, там, добрых и злых — нет. 

Краденый город

Юлия Яковлева

Ленинград в блокаде. Дом, где жили оставшиеся без родителей Таня, Шурка и Бобка, разбомбили. Хорошо, что у тети Веры есть ключ к другой квартире. Но зима надвигается, и живот почему-то все время болит, новые соседи исчезают один за другим, тети Веры все нет и нет, а тут еще Таня потеряла хлебные карточки… Выстывший пустеющий город словно охотится на тех, кто еще жив, и оживают те, кого не назовешь живым. Пытаясь спастись, дети попадают в Туонелу – мир, где время остановилось и действуют иные...

Она тяжело дышала и вскрикивала. Один из пальцев проник в ее тело - неглубоко. Два других пощипывали и гладили чувствительную горошинку между ног.

Признаваться любимому человеку в измене тяжело, но лгать — невыносимо.