– Ты выдохлась. Давай отнесу тебя в штаб.
Что? Этого еще не хватало! Господи, какая гадость. От «отнесу на руках» ведь недалеко до семерых детей.
Дерьмо есть в каждом человеке, и как бы славно вы ни ладили, рано или поздно оно шматком сваливается прямо тебе на голову.
Есть такая странная, больная любовь, которую редко ценят.
– За что ты так не любишь кошек?
– Хм… может, потому, что в мои времена их сжигали?
– В твои времена и женщин сжигали.
– А кто сказал, что я их люблю?
Это самая извращенная версия «Красавицы и чудовища», какую я могу себе представить. Со шлюхой-красавицей и монстром, который вряд ли хоть когда-то был принцем.
Когда власть есть, ее ругают. Когда она действительно плохая, - свергают.
Как чудно некоторые люди выбирают, кого полюбить. Будто руководствуясь внутренним мазохизмом. Чем больнее, тем крепче. Когда я сказал это вслух, конечно же абстрактно и без имён, Вэнди заметила интересную вещь:
— Мы не выбираем, кого любить. И никогда не знаем заранее, будет ли больно. Это как битва с новым врагом — ты не можешь быть уверен, что твоя броня выдержит.
Вероятно. Но у меня такое ощущение, что чаще всего самую лучшую броню просто вскрывают дешевым консервным ножом.
город- как больной неизвестной заразой: никогда не знаешь, что сделает ему хуже.
Нет предметов, которые не чувствуют ласки или злобы.
Книга, особенно написанная от руки, — это тело. Самый лучший способ попросить её открыть тайну — обращаться с ней как с живым существом.
Поищите врага в себе. Он тих. Но всегда движется по вашему следу.