– Сразу видно, что она твоя дочь, – скривила губки бабуля. – Такая же бунтарка.
– Может, действительно не стоит спешить с браком? – наконец то подал голос молчавший до сих пор отец. – У девочки шок, а тут еще и муж появится. Это как то уж слишком быстро.
– Но ей двадцать! – не унималась герцогиня.
– А кому, кроме нас, это известно? – парировала моя мать.
– Па а ап, что происходит? – решила я вновь попытать счастья. – Трындец, – отвечает. – Полный трындец.
Мэдди и Ксавьер сидели на балконе у Селин, закинув ноги на перила. Корабль начал движение час назад. Она смотрела в темноту и вслушивалась в плеск воды у борта, в низкий ровный гул двигателя. Ветерок теребил волосы. Это было почти приятно.
Ксавьер хотел что-то сказать и уже открыл было рот..
- Не нужно, - оборвала она. – Не нужно ничего говорить.
Она взяла его за руку, пальцы их переплелись.
Они сидели вместе и молча ждали.
То, что выглядит прочным, на самом деле сделано из тончайшего стекла. То, что выглядит крепким, в любой момент может хрустнуть и превратиться в прах.
Мы умираем, сгораем заживо, возвращаемся к жизни. Мы путешествуем во времени, заставляем холодную твердую сталь расплавиться и согнуться.
Как же быстро все меняется, как быстро все моет стать совсем другим.
Но ведь это будет еще не ребенок. То есть первое время. Так слизь.
Раньше я не верила в Бога, а теперь знаю, что ошибалась - рай там, где тебе хорошо, как дома. А дом всегда был там, где ты.
Ты вся из себя белая и пушистая, пока все идет по-твоему.
Я кажусь безобидной. Не представляю угрозы. И по этой причине мне порой говорят то, о чем и не собирались.