Мои цитаты из книг
Вам нужно найти не того мужчину, который лучше всех, а который станет для вас самым дорогим и поймет, что вы для него самый дорогой человек.
Его называют великим мудрецом нашего времени. Его духовное имя – Сатья дас, а основа его учения – древние ведические знания. Он автор и ведущий популярнейших семинаров «Нескучная семейная психология» и «Очарование женственности». Его выступления посещает огромное число мужчин и женщин, в Интернете ролики с его лекциями набирают сотни тысяч просмотров. Потому что известно, что после общения с Сатьей сбываются мечты!.. К ногам никому ненужных одиночек начинают падать и сами собой укладываться в...
Женщина уходит от мужчины не потому, что он ей не нравится. А потому, что ей не нравится, во что она превращается рядом с этим мужчиной.
Его называют великим мудрецом нашего времени. Его духовное имя – Сатья дас, а основа его учения – древние ведические знания. Он автор и ведущий популярнейших семинаров «Нескучная семейная психология» и «Очарование женственности». Его выступления посещает огромное число мужчин и женщин, в Интернете ролики с его лекциями набирают сотни тысяч просмотров. Потому что известно, что после общения с Сатьей сбываются мечты!.. К ногам никому ненужных одиночек начинают падать и сами собой укладываться в...
Мы официанту в ресторане говорим «Спасибо», почему же порой забываем про это в семье?
Его называют великим мудрецом нашего времени. Его духовное имя – Сатья дас, а основа его учения – древние ведические знания. Он автор и ведущий популярнейших семинаров «Нескучная семейная психология» и «Очарование женственности». Его выступления посещает огромное число мужчин и женщин, в Интернете ролики с его лекциями набирают сотни тысяч просмотров. Потому что известно, что после общения с Сатьей сбываются мечты!.. К ногам никому ненужных одиночек начинают падать и сами собой укладываться в...
– Я не шлюха, – мягко произнесла она, и я поднял голову и посмотрел на нее.
Ага, к этому я уже привык. Девушки обычно мучились совестью, если были слишком «легкодоступны», как будто существовал какой-то гребаный двойной стандарт: парни могли наслаждаться сексом, а девчонки нет.
А знаете, что хуже всего? Именно девушки и установили этот стандарт. Парни не употребляют термин «шлюха». Мы не судим. Ей не нужно ни в чем меня убеждать.
Я люблю ее так сильно, что ненавижу. Когда-то мы были друзьями, но Тэйт предала меня. Она и все, кому я когда-то мог доверять. Я остался совершенно один. И я оттолкнул ее, ранил ее так больно, как только мог… Но я все еще нуждался в ней – она оставалась центром моей вселенной и сосудом, куда я мог выплеснуть свой гнев. Только так я мог дышать, существовать и чувствовать себя живым. Ее не было целый год, я чуть было не сошел с ума, понимая, что перестал быть частью ее жизни. Но Тэйт...
– Несмотря на все старания, я не мог вытеснить тебя из своего сердца. Поэтому вел себя как последний засранец, отпугивая от тебя парней. Ты всегда была моей.
– А ты мой? – спросила она, вытирая слезы большим пальцем.
Ее прерывистое дыхание щекотало мое лицо, и я не смог больше сдерживаться. Я нежно поцеловал уголок ее рта и прошептал, не отрываясь от ее губ:
– Всегда был.
Я люблю ее так сильно, что ненавижу. Когда-то мы были друзьями, но Тэйт предала меня. Она и все, кому я когда-то мог доверять. Я остался совершенно один. И я оттолкнул ее, ранил ее так больно, как только мог… Но я все еще нуждался в ней – она оставалась центром моей вселенной и сосудом, куда я мог выплеснуть свой гнев. Только так я мог дышать, существовать и чувствовать себя живым. Ее не было целый год, я чуть было не сошел с ума, понимая, что перестал быть частью ее жизни. Но Тэйт...
-Разве я улыбался?-мое лицо вернулось в исходную позицию.
-Да, и это странно. Ты улыбаешься только тогда ,когда обрываешь бабочкам крылья,....
Я люблю ее так сильно, что ненавижу. Когда-то мы были друзьями, но Тэйт предала меня. Она и все, кому я когда-то мог доверять. Я остался совершенно один. И я оттолкнул ее, ранил ее так больно, как только мог… Но я все еще нуждался в ней – она оставалась центром моей вселенной и сосудом, куда я мог выплеснуть свой гнев. Только так я мог дышать, существовать и чувствовать себя живым. Ее не было целый год, я чуть было не сошел с ума, понимая, что перестал быть частью ее жизни. Но Тэйт...
Эта картина – она в моем кресле, ее руки на руле, – была уже чересчур.
Я поерзал на месте, не в состоянии контролировать собственный член.
Впрочем, как обычно в ее присутствии.
Не знаю, чем меня так заводила мысль, что Тэйт сидит в моей машине. Может, дело было в том, как она смотрелась в ней, или в том, что только этим двоим – девушке и машине – удавалось заставить мое сердце биться, а теперь они соединились воедино. Мне стало тесно в штанах.
Я люблю ее так сильно, что ненавижу. Когда-то мы были друзьями, но Тэйт предала меня. Она и все, кому я когда-то мог доверять. Я остался совершенно один. И я оттолкнул ее, ранил ее так больно, как только мог… Но я все еще нуждался в ней – она оставалась центром моей вселенной и сосудом, куда я мог выплеснуть свой гнев. Только так я мог дышать, существовать и чувствовать себя живым. Ее не было целый год, я чуть было не сошел с ума, понимая, что перестал быть частью ее жизни. Но Тэйт...
Проклятье. Она была прекрасна.
Ее взгляд был пронизывающим, и она тяжело ловила ртом воздух. Она выглядела разъяренной и сексуальной, и я понятия не имел, что она сделает в следующий момент – ударит меня или трахнет. Было ясно только одно: и то, и другое будет жестко.
Я люблю ее так сильно, что ненавижу. Когда-то мы были друзьями, но Тэйт предала меня. Она и все, кому я когда-то мог доверять. Я остался совершенно один. И я оттолкнул ее, ранил ее так больно, как только мог… Но я все еще нуждался в ней – она оставалась центром моей вселенной и сосудом, куда я мог выплеснуть свой гнев. Только так я мог дышать, существовать и чувствовать себя живым. Ее не было целый год, я чуть было не сошел с ума, понимая, что перестал быть частью ее жизни. Но Тэйт...
Ты был моей бурей, моим грозовым облаком, моим деревом под проливным дождем. Я любила все эти вещи, и я любила тебя. Но сейчас… ты чертова засуха. Я думала, все сволочи водят немецкие машины, но оказалось, что мерзавцы в «Мустангах» тоже могут оставлять шрамы.
Я люблю ее так сильно, что ненавижу. Когда-то мы были друзьями, но Тэйт предала меня. Она и все, кому я когда-то мог доверять. Я остался совершенно один. И я оттолкнул ее, ранил ее так больно, как только мог… Но я все еще нуждался в ней – она оставалась центром моей вселенной и сосудом, куда я мог выплеснуть свой гнев. Только так я мог дышать, существовать и чувствовать себя живым. Ее не было целый год, я чуть было не сошел с ума, понимая, что перестал быть частью ее жизни. Но Тэйт...
Повернув ключ в зажигании, Тэйт включила заднюю передачу, а я только и мог, что с восхищением наблюдать за тем, как она, положив руку на спинку сиденья и глядя через плечо, сдает задом к стартовой линии. Она легко управлялась с рулем и плавно работала педалями, и мышцы в ее ногах напрягались всякий раз, когда она тормозила или переключала передачи.
Это было все равно что смотреть порно.
Я люблю ее так сильно, что ненавижу. Когда-то мы были друзьями, но Тэйт предала меня. Она и все, кому я когда-то мог доверять. Я остался совершенно один. И я оттолкнул ее, ранил ее так больно, как только мог… Но я все еще нуждался в ней – она оставалась центром моей вселенной и сосудом, куда я мог выплеснуть свой гнев. Только так я мог дышать, существовать и чувствовать себя живым. Ее не было целый год, я чуть было не сошел с ума, понимая, что перестал быть частью ее жизни. Но Тэйт...