Мои цитаты из книг
В ходе индивидуального развития часть препятствующих сил внешнего мира превращается во внутренние, так сказать - "интернализуется"; внутри Эго возникает определенный стандарт дозволенного поведения, который противостоит нашим инстинктивным потребностям с помощью размышлений, самокритики и системы запретов. Этот новый стандарт мы называем "Супер-Эго". Отныне Эго, прежде чем решиться на удовлетворение инстинктов, должно учесть не только внешнюю опасность, но и возражения Супер-Эго, а поэтому у него, больше оснований воздержаться от такого удовлетворения. Но в то время как подавление инстинктов по чисто внешним причинам всегда влечет за собой только дискомфорт, подавление по причинам внутренним, по требованию Супер-Эго, приносит и другой результат. Вместе с неизбежной болью оно дает и своеобразное наслаждение, так сказать - суррогат удовлетворения. Эго ощущает себя "на высоте", оно гордится отказом от удовлетворения инстинктов как неким ценным достижением. Я полагаю, что механизм этого ощущения можно объяснить. Ведь по сути Супер-Эго является попросту преемником и заместителем родителей (и воспитателей), которые контролировали наши действия в первые годы жизни; оно перенимает их функции почти без перерыва.
Потому-то оно и может держать Эго в подчинении и оказывать на него постоянное давление. Как и в детстве, Эго стремится сохранить любовь своего господина, а потому воспринимает его похвалу как облегчение и удовлетворение, его порицания - как угрызения совести. Когда Эго идет на жертву, отказываясь от удовлетворения инстинктов, оно ожидает награды в виде еще большей любви со стороны Супер-Эго. Сознание, что оно "заслужило" такую любовь, ощущается им как гордость. В детстве, когда внешний авторитет еще не интернализовался внутри нас в виде Супер-Эго, отношения между страхом утраты любви и требованиями инстинкта были, видимо, точно такими же. Когда из любви к родителям мы подавляли свои инстинкты, то ощущали, что взамен гарантировали себе покровительство и удовлетворение. Эти-то положительные ощущения и превратились в почти нарцисстическое чувство гордости после того, как родительский авторитет превратился в часть нашего Эго.
Последней работой стопроцентного атеиста и отца психоанализа стала невероятная психоистория «Человек по имени Моисей». Зигмунд Фрейд поставил перед собой амбициозную задачу: проанализировать целый народ и найти причины появления иудаизма. Что за человек был Моисей? Как ему удалось стать основоположником новой религии? Возможно ли, что он, будучи египтянином, просто хотел сохранить свою веру в бога солнца Атона? Автор книги по-своему интерпретировал книгу Исхода. Как и всегда, работа Фрейда...
Всё новое должно иметь в прошлом подготовительное состояние и предпосылки
Последней работой стопроцентного атеиста и отца психоанализа стала невероятная психоистория «Человек по имени Моисей». Зигмунд Фрейд поставил перед собой амбициозную задачу: проанализировать целый народ и найти причины появления иудаизма. Что за человек был Моисей? Как ему удалось стать основоположником новой религии? Возможно ли, что он, будучи египтянином, просто хотел сохранить свою веру в бога солнца Атона? Автор книги по-своему интерпретировал книгу Исхода. Как и всегда, работа Фрейда...
В Советской России вознамерились приблизить к лучшим формам жизни около ста миллионов людей, живущих в условиях подавления. Достаточно рискованно лишить их "опиума" религии и тем самым установить им определенную меру сексуальной свободы, при этом подвергнув их жесточайшему гнёту и лишив всякой возможности свободного мышления.
Последней работой стопроцентного атеиста и отца психоанализа стала невероятная психоистория «Человек по имени Моисей». Зигмунд Фрейд поставил перед собой амбициозную задачу: проанализировать целый народ и найти причины появления иудаизма. Что за человек был Моисей? Как ему удалось стать основоположником новой религии? Возможно ли, что он, будучи египтянином, просто хотел сохранить свою веру в бога солнца Атона? Автор книги по-своему интерпретировал книгу Исхода. Как и всегда, работа Фрейда...
Даже самая высокая вероятность не может защитить от ошибки. И, даже если кажется, что все части проблемы складываются вместе, подобно фрагментам головоломки, следует помнить, что то, что кажется правдоподобным, не обязательно является истиной, и что истина часто бывает невероятной...
Последней работой стопроцентного атеиста и отца психоанализа стала невероятная психоистория «Человек по имени Моисей». Зигмунд Фрейд поставил перед собой амбициозную задачу: проанализировать целый народ и найти причины появления иудаизма. Что за человек был Моисей? Как ему удалось стать основоположником новой религии? Возможно ли, что он, будучи египтянином, просто хотел сохранить свою веру в бога солнца Атона? Автор книги по-своему интерпретировал книгу Исхода. Как и всегда, работа Фрейда...
Религиозные доктрины отягощены признаками психотических симптомов,но, будучи массовыми явлениями, не поддаются проклятию изолированности, которое постигает их в психике индивидуума.
Последней работой стопроцентного атеиста и отца психоанализа стала невероятная психоистория «Человек по имени Моисей». Зигмунд Фрейд поставил перед собой амбициозную задачу: проанализировать целый народ и найти причины появления иудаизма. Что за человек был Моисей? Как ему удалось стать основоположником новой религии? Возможно ли, что он, будучи египтянином, просто хотел сохранить свою веру в бога солнца Атона? Автор книги по-своему интерпретировал книгу Исхода. Как и всегда, работа Фрейда...
История японского народа свидетельствует о том, что тот, кто одобряет репрессии против коммунизма, в конце концов соглашается с фашизмом, а тот, кто делает первый шаг по пути отказа от свободы мысли, слова и союзов, должен будет сделать и последний шаг по пути отказа от свободы вообще.
Перед вами уникальная книга о самой незнакомой российскому читателю из великих империй планеты – Японской. В ХХ веке Россия дважды воевала с Японией, но эта страна и сейчас остается для нас загадкой Востока. А между тем все больше российских граждан посещают Японию то с деловой целью, то как туристы. Открыть для них Японию, подготовить к встрече с другой, мало похожей на нашу цивилизацией – цель этой книги. Автор – всемирно известный японский историк ХХ века Хани Горо, а его книга выдержала в...
Керосинка не раз решала судьбу людей. Скажем, у актрисы А. есть керосинка. Актер Б., из соседнего номера, прожился, обедая в ресторане. Случайный разговор в коридоре, разрешение изжарить кусок мяса на керосинке… Раз, другой…
- А я тоже собираюсь купить керосинку! Уж очень удобно! - говорит актер Б.
- Да зачем же, когда у меня есть! - отвечает актриса А.
Проходит несколько дней.
- Ну, что зря за номер платить! Переноси свою керосинку ко мне… У меня комната побольше!
И счастливый брак на “экономической” почве состоялся.
Мясные и рыбные лавки Охотного ряда, тайны Неглинки, притоны Хитровки, Колосовки и Грачевки с грязными дворами и промозглыми «фатерами», где жизнь на грош, а любовь за копейку…
Автор, прозванный современниками «дядей Гиляем», известный журналист, в живой и занимательной форме рассказывает о быте и нравах старой Москвы, подкупая достоверностью и живостью портретов и описаний, ощущением сиюминутности происходящего и сохраняя в своих очерках неповторимый аромат той эпохи.
Был интересный случай. К палатке одного антиквара подходит дама, долго смотрит картины и останавливается на одной с надписью: «И. Репин»; на ней ярлык: десять рублей.
— Вот вам десять рублей. Я беру картину. Но если она не настоящая, то принесу обратно. Я буду у знакомых, где сегодня Репин обедает, и покажу ему.
Приносит дама к знакомым картину и показывает ее И. Е. Репину. Тот хохочет. Просит перо и чернила и подписывает внизу картины: «Это не Репин. И. Репин».
Картина эта опять попала на Сухаревку и была продана благодаря репинскому автографу за сто рублей.
Мясные и рыбные лавки Охотного ряда, тайны Неглинки, притоны Хитровки, Колосовки и Грачевки с грязными дворами и промозглыми «фатерами», где жизнь на грош, а любовь за копейку…
Автор, прозванный современниками «дядей Гиляем», известный журналист, в живой и занимательной форме рассказывает о быте и нравах старой Москвы, подкупая достоверностью и живостью портретов и описаний, ощущением сиюминутности происходящего и сохраняя в своих очерках неповторимый аромат той эпохи.
Когда Елисеев сдал третий этаж этого дома под одной крышей с магазином коммерческому суду, то там были водружены, как и во всех судах, символы закона: зерцало с указом Петра I и золоченый столб с короной наверху, о котором давным-давно ходили две строчки:
В России нет закона,
Есть столб, и на столбе корона.
Мясные и рыбные лавки Охотного ряда, тайны Неглинки, притоны Хитровки, Колосовки и Грачевки с грязными дворами и промозглыми «фатерами», где жизнь на грош, а любовь за копейку…
Автор, прозванный современниками «дядей Гиляем», известный журналист, в живой и занимательной форме рассказывает о быте и нравах старой Москвы, подкупая достоверностью и живостью портретов и описаний, ощущением сиюминутности происходящего и сохраняя в своих очерках неповторимый аромат той эпохи.
В конце прошлого века о правилах уличного движения в столице и понятия не имели: ни правой, ни левой стороны не признавали, ехали — кто как хотел, сцеплялись, кувыркались… Круглые сутки стоял несмолкаемый шум.
Мясные и рыбные лавки Охотного ряда, тайны Неглинки, притоны Хитровки, Колосовки и Грачевки с грязными дворами и промозглыми «фатерами», где жизнь на грош, а любовь за копейку…
Автор, прозванный современниками «дядей Гиляем», известный журналист, в живой и занимательной форме рассказывает о быте и нравах старой Москвы, подкупая достоверностью и живостью портретов и описаний, ощущением сиюминутности происходящего и сохраняя в своих очерках неповторимый аромат той эпохи.