- Спящая принцесса в заколдованном пруду, - голос Алексея вывел из созерцательного транса, я, словно очнувшись, испуганно распахнула глаза и сменила положение тела с горизонтального на вертикальное, прежде чем пробормотать:
- Лекс, а... - и запнулась, рассмотрев стоящего на берегу мужчину.
- Мне казалось, что ты нас не путаешь, - в его иронической усмешке мне почудилось разочарование.
- Все зависит от ситуации, - пробормотала я, внезапно пожалев, что не надела белье. Потому что под тонким слоем мокрого шелка чувствовала себя голой.
– А что вы забыли… на кладбище?
– Червей копали, – все так же честно продолжила отвечать я.
– Накопали? – как то слишком ласково уточнил мужчина. Наверное, если б был рядом, еще бы и лоб мой пощупал на предмет жара.
– Нет, но зомби по прежнему этим занимаются.
– Зомби?!
– Ага. Но они безобидные.
– Третий дар символизирует наше здоровое потомство, – начал снова говорить бьерн, но Рита, округлив глаза, перебила:
– Неужели справка от врача?! – удивленно воскликнула она.
– Да заткнись ты уже!
Но и на этот раз наполеоновским планам перешло дорогу Ватерлоо.
Но в первый ряд, пихаясь локтями и пинаясь ногами, вылезла другая проблема.
Сережка решил ничего не говорить и молча поднимался в класс.
Гусев не отставал от него ни на шаг.
— Послушай, как тебя — Сыроглазкин? Я вчера забыл твою фамилию и мучился всю ночь. Сырокошкин? Сыромышкин? Сыросороконожкин?
Что, если бы смех был чем-то видимым? Если бы, например, он рождал легких, как солнечные пятна, зайцев, то сотни, тысячи золотистых теней пронеслись бы сейчас по залу, прыгнули в двери и окна и поскакали по улице, кувыркаясь и веселя прохожих.
— И стихи давай. Стихи читать полезно. В каждой букве стихов полтора бита.
— Каких таких бита? — удивляется Сережка.
— Бит — единица информации. В разговорной речи одна буква — это один бит. В стихах — полтора бита.
Почему– то раньше все было просто. Люди знали, кем они хотят быть, на кого надо учиться. А тут стоишь, как Илья Муромец перед камнем, и не знаешь: налево пойдешь, направо пойдешь или прямо пойдешь? Даже тоска берет…
Гений ломает рамки, поставленные человеку природой. Он обрабатывает большое количество информации. Вспомните: когда у Эйнштейна спрашивали, сколько часов длится его рабочий день, он принимал это за шутку. Рабочий день ученого не имеет ни конца, ни начала.