В голове у меня проносились обрывки мыслей, совершенно не связанных между собой. Так бывает во сне, когда картины быстро сменяют друг друга, так что не успеваешь уловить их смысл. Только сейчас это было наяву.
– Не бойся, Аманда. Умирать совсем не больно!
В этом старом и мрачном доме только и остается, что всех пугать, пока тебя самого кто-то не напугает
«Здесь все мертвое», – подумала я. Вокруг меня – только смерть.
Родители обычно совершают самые непоправимые ошибки со старшими детьми. Именно тогда родители знают меньше всего, зато забота бьет через край, поэтому существует наибольшая вероятность, что они не правы, но ведут себя так, будто правы всегда.
Цивилизация это всего лишь маска; в кризисные моменты мы вновь становимся обезьянами, забывая о роли рационального, прямоходящего существа. Вновь мы становимся мохнатым обезьяно-человеком, который с порога своей пещеры визжит на противника, желая лишь того, чтобы тот ушел... и сжимая в лапе тяжелый камень, дабы воспользоваться им, как только чужак подойдет ближе.
Она молила о смерти не потому, что не любила жизнь, но потому, что смерть была неотвратимой, а неизбежное следует принимать с распростертыми объятиями.
Возможно ли такое, - подумалось ему, - чтобы один человек любил другого и не пытался завладеть им целиком и полностью? Или это настолько глубоко заложено в наших генах, что нам никогда не избавится от подобного эгоизма? Право территории. Жена - моя. Друг - мой. Любовник - мой.
Свобода выбора — это всего лишь идея, но когда каждый поверит в то, что людские деяния являются ее результатом, когда в соответствии с этой верой принимает ответственность, результатом становится цивилизация.
– Первым делом – боги. На втором месте предки. На третьем – народ. На четвертом – повелители. И в самом конце – ты.