Мои цитаты из книг
Служитель сначала молча глядел на чужаков , а потом сделал жест рукой , будто повелевая уходить .
Роман «Ведьма» относится к жанру историко-славянского фэнтези. Действие романа происходит в Х веке, во времена правления князя Игоря. Молодой посадник варяг Свенельд (историческое лицо) прибывает из стольного Киева к древлянам для сбора положенной дани. Однако в этот раз перед ним поставлена особая задача: посетить места поклонения богам — местные капища, которые племя прячет в глухих чащах. Великолепная интрига, живые сказочные и мифические персонажи Древней Руси, обитавшие среди людей...
Голос ее был грустный , словно с выходом к людям ее чудесное приключение окончилось и варягу больше не будет никакого
дела до своей проводницы.
Роман «Ведьма» относится к жанру историко-славянского фэнтези. Действие романа происходит в Х веке, во времена правления князя Игоря. Молодой посадник варяг Свенельд (историческое лицо) прибывает из стольного Киева к древлянам для сбора положенной дани. Однако в этот раз перед ним поставлена особая задача: посетить места поклонения богам — местные капища, которые племя прячет в глухих чащах. Великолепная интрига, живые сказочные и мифические персонажи Древней Руси, обитавшие среди людей...
Да только въелась в душу девушки неприязнь к Громодару. А с чего? Видела просто, что власть свою Громодар любит сильнее родичей, которых оберегать должен. А приказы его, властные и жестокие , не только добро несли сосновичам, но часто и к гибели людей приводили.
Роман «Ведьма» относится к жанру историко-славянского фэнтези. Действие романа происходит в Х веке, во времена правления князя Игоря. Молодой посадник варяг Свенельд (историческое лицо) прибывает из стольного Киева к древлянам для сбора положенной дани. Однако в этот раз перед ним поставлена особая задача: посетить места поклонения богам — местные капища, которые племя прячет в глухих чащах. Великолепная интрига, живые сказочные и мифические персонажи Древней Руси, обитавшие среди людей...
Лес беспристрастен. Он каждому посылает испытание по силам. Надо прислушаться к нему и сделать все, чтобы поймать добычу. Мы охотимся здесь сотни лет, это наша земля. Но ничего не дается нам просто так.
Чтобы доказать свою храбрость и находчивость, тринадцатилетний Оскари должен провести сутки в лесу и вернуться оттуда с добычей. Никто и подумать не мог, что, отправляясь на традиционное испытание, мальчик обнаружит в чаще леса президента США, самолет которого только что потерпел крушение.
Настоящая власть умеет приручить и подлецов, и благородных. Она умело использует и ненависть, и любовь.
Один великий драматург сказал: «Вся наша жизнь – игра». А может, наоборот? Может, то, во что играют люди, и есть наша жизнь? Добро пожаловать в постъядерную Москву, где каждый год в самую длинную ночь движение по Кольцевой линии метрополитена замирает и начинаются кровавые Ганзейские Игры. Хочешь безбедно жить – стань победителем. Но только не рассчитывай на жалость и сострадание болельщиков. Им нужны леденящие душу зрелища. Им нужна – ТВОЯ СМЕРТЬ!
Нет ничего хуже, чем быть идеалистом в мире, где нет идеалов.
Один великий драматург сказал: «Вся наша жизнь – игра». А может, наоборот? Может, то, во что играют люди, и есть наша жизнь? Добро пожаловать в постъядерную Москву, где каждый год в самую длинную ночь движение по Кольцевой линии метрополитена замирает и начинаются кровавые Ганзейские Игры. Хочешь безбедно жить – стань победителем. Но только не рассчитывай на жалость и сострадание болельщиков. Им нужны леденящие душу зрелища. Им нужна – ТВОЯ СМЕРТЬ!
Истина не может <быть> низкой, потому что нет ничего выше истины. Пушкинскому «возвышающему обману» хочется противопоставить нас возвышающую правду: надо учиться чтить и любить замечательного человека со всеми его слабостями и порой даже за самые эти слабости. Такой человек не нуждается в прикрасах. Он от нас требует гораздо боле трудного: полноты понимания.
Собранные в этой книге воспоминания о некоторых писателях недавнего прошлого основаны только на том, чему я сам был свидетелем, на прямых показаниях действующих лиц и на печатных и письменных документах. Сведения, которые мне случалось получать из вторых или третьих рук, мною отстранены. Два-три незначительных отступления от этого правила указаны в тексте.
Каждой научной статье он верил свято, зато к беллетристике относился с недоверием и всех беллетристов подозревал в искажении действительности.
Собранные в этой книге воспоминания о некоторых писателях недавнего прошлого основаны только на том, чему я сам был свидетелем, на прямых показаниях действующих лиц и на печатных и письменных документах. Сведения, которые мне случалось получать из вторых или третьих рук, мною отстранены. Два-три незначительных отступления от этого правила указаны в тексте.
Другие дым, я тень от дыма, Я всем завидую, кто дым. (К. Бальмонт)
Собранные в этой книге воспоминания о некоторых писателях недавнего прошлого основаны только на том, чему я сам был свидетелем, на прямых показаниях действующих лиц и на печатных и письменных документах. Сведения, которые мне случалось получать из вторых или третьих рук, мною отстранены. Два-три незначительных отступления от этого правила указаны в тексте.
Женщины волновали Андрея Белого гораздо сильнее, чем принято о нем думать. Однако в этой области с особенною наглядностью проявлялась и его двойственность, о которой я только что говорил. Тактика у него всегда была одна и та же: он чаровал женщин своим обаянием, почти волшебным, являясь им в мистическом ореоле, заранее как бы исключающем всякую мысль о каких либо чувственных домогательствах с его стороны. Затем он внезапно давал волю этим домогательствам, и, если женщина, пораженная неожиданностью, а иногда и оскорбленная, не отвечала ему взаимностью, он приходил в бешенство. Обратно: всякий раз, как ему удавалось добиться желаемого результата, он чувствовал себя оскверненным и запятнанным и тоже приходил в бешенство. Случалось и так, что в последнюю минуту перед «падением» ему удавалось бежать, как прекрасному Иосифу, но тут он негодовал уже вдвое: и за то, что его соблазнили, и за то, что все таки недособлазнили.
Собранные в этой книге воспоминания о некоторых писателях недавнего прошлого основаны только на том, чему я сам был свидетелем, на прямых показаниях действующих лиц и на печатных и письменных документах. Сведения, которые мне случалось получать из вторых или третьих рук, мною отстранены. Два-три незначительных отступления от этого правила указаны в тексте.